Комбат Империи зла

– Давай, Семен, пиши: Я, Пермяков Семен Александрович, настоящим заявляю, что состою во взаимных отношениях со славей Слайной из клана красного листа. Наши отношения основаны на взаимной любви, уважении и доверии. Сообщая о наших отношениях, я не преследую для себя какой-либо выгоды, а лишь реализую свое неотъемлемое право любить и быть любимым. Я осознаю свою ответственность перед Слайной, Империей и матриархом всея Славии, а также меру последствий для меня лично, проистекающих из этого заявления. Под няшем не нахожусь, о метке хозяйки предупрежден.

Число, подпись. Слайна, ты пишешь то же самое. Только в конце немного по-другому: няш к Семену не применяла, о метке хозяйки предупредила.

Инопланетянка заметно покраснела. Применяла она няш, не удержалась. Но «няша» она посредственная, Илья это чувствовал. Кроме того, Семен знал, куда шел, а при должной воле няшу противостоять можно, Илья это по себе знал. Так что будем считать, все произошло по любви и взаимному согласию. Ха-ха.

– Метка уже стоит, – покраснев, сказал Семен, выводя круглые строчки.

– Я тебя за язык не тянул, – покачал головой Илья. – Но раз ты сам сказал, то поздравляю с лишением девственности, боец. Теперь давайте об ответственности. Документ, как вы понимаете, официальный донельзя. Командование империи и гражданские власти будут его учитывать. То же и со славями, верными матриарху. У вас появится ряд прав: вас постараются не разлучать без крайней необходимости, при отмене казарменного положения разрешат жить вместе, вы сможете вдвоем появляться в имперских городах и, если дело до этого когда-то дойдет, в городах Славии, у вас будет право на общую собственность, воспитание ваших детей, если таковые будут и так далее.

Но в загс с какой-нибудь Людой или Машей, ты, Семен, уже не ходи. Неприятная история получится, не советую. Дальше: империя уже не считает тебя вполне своим, это отмечается в личном деле. Высокие посты на госслужбе, работа с гостайной, хорошая карьера в империи на Земле, скорее всего, для тебя закроются. Ты уже не русский. Но и не славя. Ты теперь для русских не однозначно свой, а «наш со славями общий». Как я, например. Пока у нас со славями все хорошо и должно стать еще лучше. Но жизнь есть жизнь. Понимаешь, на что ты идешь?

Семен ощутимо побледнел. Перспективы для молодого сына императора Илья открывал невеселые.

– Я могу порвать рапорта, – мягко сказал Илья, видя его терзания. – И будем считать, что всего этого не было.