Личный друг Бога

А потом учуяли запах гари, повернулись лицом к ветру и ускорили шаг.

Наговорившись за ночь, сейчас они молчали. Глеб примерял на себя образ Богоборца, признавал, что такое создание может существовать в Игре, и все же решительно не понимал, при чем тут он.

Глеб пытался разобраться в себе, в своих новых ощущениях, в необычных чувствах. Он холодел при мысли, что с ним настоящим что-то случилось. Он думать боялся, что по какой-то причине застрял здесь – в виртуальном мире сетевой игры.

Если бы он был Одноживущим – то есть компьютерным персонажем, программой с зачатками искусственного интеллекта – разве смог бы он думать так, как думает сейчас? Нет.

Наверняка нет. Одноживущие – всего лишь сложные модели, комплекс алгоритмов. Они не способны рассуждать, они лишь создают видимость этого.

А он разумен по-настоящему, по-человечески.

Значит это какая-то особенная амнезия? Скоро он заснет, вернется в реальный мир, и все будет нормально.

Или же, наоборот, проснется и осознает, что видел сон – плохой, дурной сон, но принадлежащий реальному миру…

Проблема заключалась в том, что ни заснуть, ни проснуться Глеб не мог.

Всю ночь он щипал себя, стараясь делать это незаметно для Ирта. В очередной раз убедившись, что самоистязание ни к чему не приводит, он закрывал глаза, расслаблялся и отдавал себе мысленный приказ заснуть. После этого он должен был очнуться в реальности, в своем настоящем теле, откинувшемся на спинку кресла, перед компьютером, с кабелем, подключенным к нейроконтактеру на виске…

Так должно было быть, потому что так было всегда.

Но ничего не происходило. Ничего не менялось.

Глеб не мог ни заснуть, ни проснуться.

Он увяз в игре.

Застрял в Матрице…

В детстве этот старый фантастический фильм произвел на Глеба странное впечатление. Бывало, он воображал, что реальности не существует, есть лишь ее тень, ее отражение, ее слепок в мозгу. Может быть, в мозгу каждого человека. А может, лишь одного.

Целый мир в одной голове – в его голове.

Это щекотало нервы. Это будило воображение. И пугало.

Потом он забыл эти глупости.

А вот теперь проклятый фильм вспомнился, и страшные мысли снова полезли в голову.

Что, если ничего не было? Что, если его воспоминания – ложь? Его прошлое – фантом. И его разум, его восприятие, его мысли.

Что если его самого никогда не существовало?..

Глеб с размаху вонзил копье в трухлявый пень и расколол его; ударив босой ногой, развалил на куски.