Один

Очухался, впрочем, я довольно быстро – и даже как-то пошутил над собой.

– Ты же вроде служил, – неодобрительно сказал мне Димка. – И чему вас только в армии учили? Завис, как сарделька на шампуре.

– Ты же вроде никогда в горах не был, – в тон ему ответил я. – Откуда у тебя такая веревка?

– Плохо ты меня знаешь, – ухмыльнулся польщенный Димка, разжигая под чайником таблетку сухого горючего. – У меня добра всякого навалом. Про «тревожный чемоданчик» слышал, наверное?

– Ну.

– А у меня целая «тревожная антресоль».

– К войне готовился?

– Нет. Необязательно.

– К апокалипсису?

– Вроде того.

– Чокнутый ты, Демон.

– Может, и так, но веревочка-то пригодилась!

Свободный конец «веревочки» мы уже сбросили с балкона вниз – как раз до земли хватило. Димка начал было про скалолазные хитрости рассказывать, но, видя в наших глазах непонимание и растерянность, махнул рукой – ползите, мол, как по школьному канату, только руки себе не сожгите и вниз старайтесь не глядеть.

– Вот вечно вы, девки, об одном и том же, – осклабился Димка. – Толще-короче – вам не угодишь. Уж что есть, тем и пользуйтесь.

Я пихнул Димку локтем в бок – мне его неуместные шуточки осточертели. А он, не поняв причины моего недовольства, решил, что я его подгоняю, и засуетился: из кладовки рюкзак вытащил, с антресоли коробки какие-то снял, переоделся в мятый, пахнущий костром камуфляж, по карманам патроны для «Осы» распихал, на ремень тяжелый нож в чехле прицепил, какую-то бытовую химию с кухни на балкон перетаскал.

– Растворитель-то тебе зачем? – спросил я, разглядывая этикетки. – А жидкость для мойки окон?

– Будем зажигать! – хохотнул Димка.

Груда на балконе росла, хозяин все бегал по комнатам, собирая какие-то вещи и совсем забыв о нас. Мы пили горячий сладкий чай на кухне, наблюдали за тихим двором, несколько раз проверяли, надежно ли закрыта дверь в ванную, да периодически ходили в прихожую поглядеть в дверной глазок: толпятся ли на лестничной площадке зомби? Вдруг да ушли?

Но нет – не ушли.

– Откуда они вообще взялись? – прошептала Оля, отступая от двери и кутаясь в длинную вельветовую рубаху.

– Снизу поднялись, – сказал я, встав на освободившееся место. – Видишь, многие обгорели. Должно быть, это те самые, которых мы из окна видели.