Один

 – Люди всегда были чудовищами… Нет-нет, не хочу об этом. – Он замахал руками. – Лучше давайте я поделюсь секретом засолки огурчиков. Хитрость в том, чтобы добавить горчицу и…

– Они нападали на нас, – резко продолжил Димка. – Мы едва не погибли. Что вам обо всем этом известно?

Карп опять замолчал. Отвернулся, в окно глядя, хмурясь, губы рукавом вытирая. Буркнул:

– Я знаю то же, что и вы… То, что говорили по телевизору.

– Мы не включали телевизор последние несколько дней, – сказал я. – Мы не понимаем, что происходит.

Расскажите нам… Пожалуйста…

Карп не отвечал очень долго. А мы смотрели на него и ждали, понимая, что, кроме этого человека, возможно, никто никогда ничего нам не объяснит, не подскажет. Нам нужна была информация – больше, чем любое оружие.

– То, что говорили по телевизору, – это все неправда, все ложь, – наконец заговорил Карп и покосился на нас, будто ожидая какой-то реакции.

Мы не шевелились, молчали.

– Это демоны… – увереннее продолжил Карп и вновь оглядел нас – не смеемся ли мы над ним, не перемигиваемся ли, не крутим ли пальцами у висков.

 – Демоны пришли за нами и овладели теми, кто был слаб душой и грешен. Теперь легионы пожрут одиноких праведников. И не будет никакой обещанной великой битвы. Потому что битва давно уже была: мы ее проиграли и не заметили этого.

Карп перекрестился дрожащей рукой – но сделал это неправильно: сперва левое плечо тронул щепотью, потом правое; вряд ли он был католик.

– По-твоему выходит, что те, кто не обратился – праведники? – тихо сказал Димка.

 – То есть мы здесь – безгрешные, что ли? – Он хмыкнул.

– Нет-нет-нет! – хмурясь, замотал головой Карп. – Среди нас нет праведных. Мы праведных будем есть, грызть их будем, потрошить и выть по-звериному. Мы – Легион. Мы – проклятые.

Сидящий на скрипучей койке Димка заерзал, будто ему мешало что-то; чуть приподнявшись, он поправил одежду. Все посмотрели в его сторону, но один я догадался, в чем дело, – Димка открыл кобуру «Осы».

– Я понял, – заявил он, нехорошо усмехаясь.

 – Сейчас ты оскалишься и прыгнешь на потолок.

– Вы не верите, – пожал плечами Карп, отворачиваясь. – Я надеялся, что вы поймете или хотя бы задумаетесь. Но ваша икона – телевизор. Только она больше не работает. Все кончилось. И уже все не имеет значения.

– Так что говорили по телевизору? – спросил я. – Это вирус? Эпидемия, да?

– Мне нужно идти, – сказал Карп, поднимаясь. – Я должен… Я чувствую это…

– Что именно? – насторожился Димка.