Снова и снова

Конечно, чего я еще могла ожидать? Но такой подлости… это уму непостижимо.

– Отдай мне это, – голос не дрожит, в отличие от рук.

– А ты разве не мне это писала, а, Ковальчук? – смеется парень. Я делаю рывок, пытаясь схватить несчастную бумажку, но Дёмин отводит руку. Он выше. Гораздо. И я только хватаю рукой воздух. – Особенно мне понравилось "где он, а где я", – под гогот парней из команды цитирует парень, – трезво оцениваешь свои возможности, фигуристочка. Я больше девушек люблю, плоскодонки меня мало интересуют.

"Зрители" в фойе начинают хохотать и плескать ядом. Я готова провалиться прямо сквозь этот несчастный бетон, на котором стою. Только бы оказаться подальше.

– Прекрати… – говорю уже не так уверенно, но взгляда от парня не отвожу. Гад. Всегда им был, но я, действительно, дура глупая, верила, что у этого "ледяного короля" есть сердце.

– Ты еще зареви, – усмехается Леся.

– Хватит, Кир, отдай ей эту несчастную бумажку, – слышу за спиной знакомый голос, кажется вратаря "Барсов".

– Да ладно тебе, Серый, смешно же.

Не представляю, сколько бы еще продолжался этот спектакль, но мое унижение прекращает, неожиданно появившийся, тренер хоккейной команды.

– Я не понял! – слышится грозный рык. Толпа мгновенно затихает. Дёмин корчит недовольную физиономию и поворачивается. К нам, распихивая локтями зевак, как танк, движется Семен Семеныч.

– Дёмин! Ты что тут опять за слет фанатов устроил, а? Я тебе говорил, еще раз опоздаешь на тренировку, голову откручу. Ну-ка дай сюда! – рванул тренер мой листок из рук парня, быстро пробегая глазами по строчкам.

 – Что за…

– Отдайте!

Вырываю лист бумаги из рук мужчины. С остервенением комкаю свое "глупое признание" и, сделав пару шагов к Лесе, замахиваюсь. Вкладывая в удар всю свою боль и презрение. Пощечина выходит звонкой, даже оглушительной в замершей и притихшей толпе.

Меня трясет от злости и обиды. Я оглядываю присутствующих, окунаясь в целую гамму чувств в глазах зевак. Злые, заносчивые, ехидные и всего малая доля сочувствующих.

Смотрю на Кира, встречаясь с его фирменной ухмылкой и, развернувшись, бегу на выход, сдерживая подступающие слезы. Единственный человек, к которому теплились настоящие чувства, своим презрительным взглядом все перечеркнул, раскромсал, как лезвие конька гладкую поверхность льда. Оставил шрам, глубокий и кровоточащий.

Часть 1

Глава 1. Женя

Шесть лет спустя…

Еще немного. Произвольная программа сложная. Поэтому дается с трудом.