Азиэль. Во Тьму

Будьте благоразумны, Эфраир, Алфария, я прошу вас!

Драконы смотрели на меня молча. Я не знал, чего ожидать. То ли они сейчас спалят меня, то ли сожрут. Оружия при мне не было, а щит из крови вряд ли выдержит огонь сразу двух древних драконов. Я даже понять не мог, драконы вошли в ступор от моей наглости или же обдумывали мои слова. Всё стало ясно, и я уже начал мысленно прощаться с жизнью, когда Алфария начала делать глубокий вздох.

– Нет, супруга, не надо, – неожиданно выставил перед ней крыло Эфраир. – Он наглый, непочтительный хам, в этом я с тобой согласен.

Но, к сожалению, в чём-то он прав. Я устал, дорогая. Мы едва с тобой не обезумели после потери наших детей. Но мы совладали с собой. Мы смирились с тем, что ещё тысячу лет нам ждать. Ещё тысячу лет отбиваться от прихвостней Галамонда. Или же склониться перед ним. Сейчас появилось то, что люди называют надеждой. И ведь посмотри на них. Именно люди сейчас правят миром. Самая противоречивая раса из всех мне известных. Возможно, поэтому они не могут объединиться и поработить остальных. Одно я знаю точно – я устал, любовь моя. Если нам суждено будет умереть в этой битве – пусть так. Но если мы победим – мы наконец-то сможем отдохнуть.

Алфария медленно подошла ко мне. Сперва она обнюхала меня, после чего приблизила свою морду практически вплотную ко мне. Несколько мгновений она пристально смотрела мне в глаза, словно заглядывала в саму мою душу. Далее она перевела свой взгляд на Деотора, который стоял неподалеку, и уже без печали, но с надеждой смотрел на всё происходящее.

Наконец она выпрямилась, и повернулась к своему мужу:

– Ты всегда был мудрее меня, супруг мой, – совершенно спокойным, даже слегка милым голосом заговорила она. – Возможно, я стала такой агрессивной и бессердечной от того, что мне не хватает тех времён, когда мы вместе убивали наших врагов. Что может быть лучше, чем погибнуть вместе с тобой на поле боя, любимый?

– Только победить, и вместе продолжить жить в новом мире, где нам не придётся каждый день бояться за свою жизнь, боятся потерять друг друга, – обняв своими крыльями супругу, сказал Эфраир.

Я, пожалуй, во всём нашем бедном мире за всё его существование был единственным человеком, который видел примирительные нежности двух великих драконов. И остался после этого жив. Были же у драконов когда-то пленники. Тут неожиданно меня что-то толкнуло в бок.

– Извини меня за минуту слабости, брат, – подле меня стоял Деотор и протягивал мне мои клинки.