Стажировка Розумовского

***

Комендант мужского общежития МВД Центрального района города Лучеграда Ванесса Петровна Гвоздева провела стажёров в полуподвальный номер на цокольном этаже и сунула ключ в руки Игорю.

– Баб не водить, в банках чай не кипятить. – Проинструктировала она новосёлов. – Бельё меняю по субботам, если не провинитесь.

– А как можно провиниться? – Поинтересовался Розумовский, открывая дверь в комнату.

– Привести баб или вскипятить чай в банке.

– А как вы узнаете, что мы кипятили? – Не унимался Игорь.

Ванесса Петровна включила свет в комнате и молча кивнула на бывший полированный письменный стол у стенки. На побелевшей от страха и горячей воды столешнице в районе розетки зияло три прожжённых следа от киловаттных кипятильников, которые в разное время забывали вовремя вытащить из банок постояльцы.

– Ещё вопросы? – Спросила комендантша

– Где у вас можно покушать в вечернее время после тяжёлой и опасной работы оперуполномоченного? – Вежливо поинтересовался Розумовский

– Через дорогу общежитие второго медучилища, а через два квартала – общежитие педагогического университета.

Но можно и кафешке на Энгельса. Оно до одиннадцати работает. Это возле троллейбусной остановки. Но ко мне всё равно баб не водить. Если что – моя комната рядом с вашей. – Ванесса Петровна кивнула на соседнюю дверь и покинула новосёлов.

– Ну чё, будем ложиться? – Спросил Иван, кидая сумку на кровать.

Если бы Игорь в этот момент ответил своему товарищу утвердительно, дальнейшая стажировка превратилась бы для курсантов в заурядное мероприятие, про которое часто говорят: «Ни уму, ни сердцу» и забывают при первом же удобном случае.

Но стажёр Розумовский каким-то восемнадцатым чувством осознал, что первая ночь в незнакомом городе таит в себе несметное количество мистических тайн и жутких историй, которые могут рассыпаться в прах, если вовремя не пошевелить этот страшный котёл хэллоуинских ужасов, а просто плюхнуться в холодную постель и заснуть под мерный храп своего товарища.

А врождённая наблюдательность и безошибочная оценка человеческой сущности, тайно поведала ему, что за холодной грубостью и презрительной надменностью комендантши общежития скрывается большое открытое человеческое сердце, загнанное под ледяную броню чудовищной несправедливостью и горькой обидой.

– Я пойду пройдусь. – Сказал Игорь. – Разведаю насчёт общежитий. Не люблю ночные кафешки.