Принцесса выходит в свет

Принцесса воспользовалась его мимолетной задумчивостью, вырвала наконец стан из его ладоней и, крутанувшись, отскочила так, чтобы между ними оказалась тумба. Поднявшаяся ее часть уже принесла наверх пару изящных кубков, корзинку с фруктами и большую глиняную бутыль, наполовину оплетенную лубом. Как и обещал Часлер – все для дорогой гостьи!

– Интересно, – неожиданно спросил внутренний голос, глядя в дальний конец комнаты, – а кровать у него тоже как-нибудь раздвигается и переворачивается разными частями?

Это и впрямь было очень любопытно, но принцесса от расспросов воздержалась.

– Благодарю, Ваша Милость! – сказала она вслух и взяла из корзинки большой рыжий шар. – Замечательно! В Арранте апельсины большая редкость!

К концу фразы она нащупала спиной дверь и выскользнула, не дожидаясь ответа.

На торжественном обеде по случаю сбора гостей принцесса разглядывала прибывших, как, разумеется, и все остальные друг друга. В числе приглашенных оказались две абсолютно одинаковые барышни примерно одного с принцессой возраста.

– Великие княжны Борлонские, – представил их герцог – Мальеза и Аммана!

«Оборви мне лепестки и листики! – думала принцесса, радостно улыбаясь в ответ. – Что это хоть значит – княжны? Да еще и великие!» Довольно тощие золотистые блондинки со множеством мелких косичек, часть которых оплетала головы, а другая разворачивалась веером при каждом их повороте, с самого начала создали принцессе множество проблем. Во-первых, уже к концу салата она забыла, как их зовут.

Она тихо переспросила у сидящего рядом Бурбоса.

– Молеса и Аллама, – уверенно сказал Бурбос, и принцесса поняла, что проблемы не только у нее.

Во-вторых, даже если бы имена запомнились, не было решительно никакой возможности различить, где чье. Близняшки либо появлялись в одинаковых платьях, либо так часто их меняли, что даже одежда служить ориентиром не могла. В-третьих, принцесса так и не смогла вспомнить, где же находится это – порасти оно брюквой – княжество Борлонь!

Справа от принцессы расположились муж и жена из Аппалии: Орджонно и Катверия.

Последняя была веселой толстушкой, которая непринужденно поддерживала любой разговор. Тонкость была в том, что говорила она только по-аппалийски, причем на южном диалекте, в котором принцесса, несмотря на регулярные уроки этого языка, разобрать не могла ни слова. Принцесса внимательно огляделась и пришла к выводу, что и никто другой тоже.