Улеум

Проще поступить так, как поступают все недалекие начальники: как следует отругать непокорного слугу и пригрозить санкциями. Но и это делать лень. Андрей отворачивается, глядит на всплывающий из-за горизонта огненный диск и произносит:

– Ладно, у меня мало времени. Расскажи-ка, что тут у вас произошло за время моего отсутствия?

Гейммастер взбирается на валун и пристраивается одесную своего господина, стараясь принять ту же позу, что и Андрей.

– Люди сошли с ума, – печально произносит он. – Напрасно ты вообще придумал города.

Помнишь, как всё было, когда ты впервые явился мне? Когда одарил меня даром бессмертия? Люди жили в лесах, горах, всем хватало места, хватало еды и воды. Было принято делиться, давать кров в непогоду, помогать. От этого зависело выживание нашего вида. Мы были так слабы тогда, ничего не знали, не умели.

Он смотрит на Андрея, но тот молчит и даже не оборачивается. Не дождавшись ответа, старик продолжает:

– Зря ты придумал деньги. Это так преумножило творимое зло…

– Ты упрекаешь меня? – удивлённо прерывает его Андрей.

 – Тебе не должно быть дела до моих замыслов. Ты не видишь моих целей, не понимаешь, что я строю. Когда я тебя встретил, вы жили, как звери. Носили шкуры, рычали, кусались. Не идеализируй прошлое, а сказки об утраченных садах Эдема оставь нынешним своим легковерным слушателям. В отличие от них я был в этом «раю» и сам видел этих «добрых» пращуров. Не лезь, куда тебя не просят. Твоё дело – копить информацию и передавать её мне. И всё. Повтори.

– Прости меня, господин, – гундит Гейммастер. – Мой разум не способен возвыситься до твоих Великих дел. Я лишь сравниваю то, что было раньше, и то, что есть сейчас. Я вижу, как реки крови становятся полноводней, злодейства страшнее, несправедливость безнаказанней. Я слаб. Ты просил не отвлекать тебя по пустякам, но порой я не выдерживаю и взываю к тебе. Когда гибнут невинные, когда праведные караются, а злодеи награждаются, когда чума пожирает целые страны, я кричу тебе: «Вмешайся, яви Силу, сверши Закон!» Но ты молчишь.

Ты всегда молчишь.

«Вот так дела, – думает Андрей. – Похоже, старик либо окончательно отчаялся, либо невероятно осмелел. Либо и то и другое. Раньше он никогда не позволял себе подобных речей».

Кто дал ему такое право? Он обвиняет создателя Мира в том, что Мир живой, что в нём есть сила и слабость, верность и предательство, честь и коварство.