Охота на гончую

Беззвучные мысли – свои и чужие – хороводом вертелись в голове Николая. Впору было предположить раздвоение личности, шизофрению и манию величия в одной упаковке из плоти. Но ослепительно яркий город, раскинувшийся внизу, просто не мог померещиться! Иначе не оставалось смысла жить дальше.

У подножия горы, словно бриллианты в оправе, сверкали великолепные дворцы, соединенные между собой мостами из чистого золота. В том, что город сложен из драгоценностей, не было сил сомневаться. Лишь черная птица, время от времени закрывавшая крыльями «солнечный крест» на соседнем склоне, казалась Николаю вымыслом, жалким обманом зрения, тающим в лучах зари миражом.

Как алмаз, играет, переливается свет на башне посреди площади. Он там, в изумрудных стенах – Великий Странник, вечно бодрствующий на благо людей. Его глаза никогда не закрыты, он видит все земные события, и мысль его проникает в самые дальние страны. Нет для него расстояний, и он мгновенно окажет помощь достойным и доблестным. Его огонь может рассеять любую тьму.

Его сокровищницы открыты для всех, кто отдал себя в служение справедливости. Такие, как он, пишут судьбы людей, а после непостижимо их изменяют.

«Вижу, ты многое вспомнил! – вновь послышалось будто бы изнутри. – Когда-то за страшный грех тебя приговорили к изгнанию. Но настала пора очиститься и вернуться в истинный мир!»

Краем глаза Николай заметил черную птицу, что камнем бросилась вниз, перед самой землей вновь расправила крылья и удивительно мягко села на вершину скалы.

«Будь осторожен! – предупредил беззвучный голос. – Этот гриф – дух и плоть врага, он стремится разрушить хранящую тебя силу, отвлечь от поставленной цели. Не поддавайся, исполни предназначение!»

Ведомый голосом, Николай шагнул к самому краю пропасти. Под ним сиял драгоценный город, о чем-то неуловимо шептала река. Еще один шаг – и душа, покинув усталое, больное от жажды тело навсегда войдет в этот дивный мир красоты и гармонии! Всего один шаг!

Громкий, насмешливый крик прервал наступившую тишину.

В нем Николаю почудилось что-то безмерно чужое. И в то же время знакомое – с тех самых пор, как едва не сдох посреди развалин в пустыне. Кричал гриф – резко, отрывисто, как и положено птице, хлопая крыльями, вытянув длинную голую шею… Мерзкая тварь, и ничего больше!

В руке будто сам собой оказался камень, но нарушителя божественного спокойствия уж и след простыл. Вновь глянув вниз, Николай не поверил глазам – так разительно изменилась картина.