Большая охота

Привада и конфликтные медведи

Долгая охотничья практика научила меня тому, что самая сложная охота та, целью которой является убить какого-то одного конкретного зверя на достаточно большой территории. Ещё в детстве я зачитывался историями про подвиги Джима Корбетта и Джона Паттерсона, которые с каким-то ювелирным мастерством ухитрялись в джунглях, изобилующих самыми разными хищниками, убивать «именно тех» «людоедов Цаво» и «чампаватских тигриц».

На моей практике поиск медведей, заподозренных в человекоубийстве, сводился к тому, что охотуправление заказывало вертолёт, охотоведы облетали район предполагаемого нахождения зверя, отстреливали первого попавшегося медведя (а иногда и двух) и показывали его главе местного поселения, утверждая, что разделались с тем самым медведем-людоедом, после чего дело закрывали.

Лично я всего один раз сидел в засаде на такого медведя – возле тела убитого им человека. Мне пришлось преодолеть довольно сильное сопротивление милиционера, который горел желанием оттранспортировать тело в морг.

Я же предложил наудачу посидеть ночь в пятидесяти метрах от трупа, благо расположен он был очень хорошо (если так можно выразиться по отношению к столь печальному случаю). Убитый рабочий лежал, укрытый наломанными ветками, в русле ручья, над ним нависал козырёк обрывистого берега, на котором рос разлапистый куст кедрового стланика. Именно этот куст и навёл меня на мысль устроить здесь засаду.

Испуганный медведь – опасный медведь…

Я проявил чудеса убеждения, доказывая, что если мы пожертвуем одной ночью, то, возможно, получим шанс убить именно того медведя, который и задавил беднягу.

Капитан нехотя со мной согласился, однако поставил непременное условие – что на дежурство он встанет вместе со мной. Это условие, разумеется, встретило ряд встречных – не курить, не храпеть, не разговаривать.

– Как будто бы я сам не знаю, как в засадах сидят, – хмуро сказал капитан.

Я пожал плечами.

У меня создалось впечатление, что главной причиной капитанской настойчивости было скрытое подозрение, будто ночью я умыкну тело несчастного с какими-то некрофильскими целями.

Мы провели в кусте стланика довольно-таки неуютную ночь. Я постарался всячески обезопасить подход к нам со стороны тыла, забросав куст сзади сухими молодыми лиственницами, в изобилии торчавшими неподалёку, однако стопроцентной уверенности в неуязвимости наших тылов не испытывал.