Записки старого хрыча(зачеркнуто) врача

Можно объяснить это и на российском новоязе. Кажется, на нем это называется «сертифицированный специалист».

И то, что всю эту молотилку/мясорубку мне как-то удалось пройти, не говорит моем героизме, так как он сходен с героизмом по приказу 227 от 28 июля 1942 года – «Ни шагу назад!». То есть когда сзади заградотряд с пулеметом, то можно и в атаку сходить.

Мой «заградотряд» – это мои, как это ни покажется странным, лень и отвращение к физическому труду. Которым пришлось бы заняться, случись мне не сдать экзамены.

А теперь немного повторюсь.

Самый-самый первый экзамен в начале пути к лицензии был по американской системе – четыре утверждения, одно из них правильное, или два из них правильные, или все четыре, или одно неверное. Проводился он на русском языке. В 1990 году в Израиль вместе со мной приехало еще 5999 врачей, итого нас было 6 тысяч. Для нашей подготовки при больницах были созданы курсы, и я на них ходил. И хлопал ушами, поскольку надо было сдавать ВСЮ медицину, а точнее – терапию, хирургию, гинекологию, психиатрию и детские болезни.

Все эти темы фигурировали в экзаменационных вопросах.

Ну, мы, конечно, начали возмущаться, я имею в виду основную массу врачей, и вместо того, чтобы учиться, мы стали протестовать и требовать, чтобы экзамен отменили, так как мы и так компетентные, а кто не верит, пусть сразу пошлет нас в клинику, где мы и покажем, на что мы способны. Создали, разумеется, свою организацию, ходили на демонстрацию к Кнессету – словом, играла в нас митинговая демократия раннеперестроечного периода, бурлила и шумела, как вода в унитазе.

Интересно, что сейчас повторяется практически то же самое с врачами, учившимися за границей, – те же протесты, те же слова, те же лозунги и крики о том, что этот экзамен сдать невозможно.

Короче, первую ходку на этот экзамен я провалил и утверждал, что мне в возрасте под сорок его вообще не сдать.

Но, на мое счастье, я был отловлен моим приятелем еще по «той» жизни, который только что этот экзамен сдал.

Это был Илья Лиснянский, мой друг, знакомый мне ещё по Москве. И усадил он меня за стол, и стал я учиться (а я еще и работал – книги в библиотеке по полкам расставлял). И велел он мне книги по медицине читать по-английски, сказав, что это вовсе не страшно и вполне доступно. И стал я по-английски читать. Короче, в декабре 1991 года я получил эту самую лицензию. А не встреть я старого друга – неизвестно, как сложилась бы моя судьба.