Записки старого хрыча(зачеркнуто) врача

Они спросили меня: «Что главное в семейных отношениях?»

Самое интересное, что я незадолго до экзамена читал на эту тему основательную статью – но ни авторов, ни даже на каком языке она была, я не помнил. А дело шло к концу экзамена – к тому времени я заливался соловьем уже четыре часа не переставая, и тут почувствовал, что еще два-три вопроса – и я не смогу назвать свои основные паспортные данные: имя, год рождения и даже пол.

В статье доказывалось, что самое главное – это взаимоуважение и терпимость, а вовсе не любовь.

И о любви я не сказал ни слова. Услышав мой ответ, одна из теток подняла на меня грустные глаза и с придыханием спросила: «А любовь?», а вторая в такт ей закивала.

Я четко помнил, что как раз ценность любви в статье подвергалась сомнению, к тому же всё-таки это были не выпускные экзамены по литературе, на которых я раскрываю образ Наташи Ростовой.

Короче, я пострадал от любви.

Но я нарушил последовательность событий, сразу перескочив к заключительному экзамену – устному, а ведь ему предшествовал экзамен письменный.

Это была та же игра в вопросы и ответы, только уже не на родном языке, как при получении «ришайона», а на иврите. И конечно же, этот экзамен тоже прошел у меня с некоторым скрипом.

К концу экзамена – по той самой потогонной системе: минута на вопрос/ответ и так 150 раз, – я уже ни хрена толком не видел. Как потом выяснилось, моя близорукость, увы, частично сменилась дальнозоркостью, и пора было заводить себе бифокальные очки, которые я называл «мишкафей зикна».

На русский это выражение переводится приблизительно как «очки прощай, молодость».

Моя будущая руководительница из города С. (см. рассказы про город С.) встала посреди этого экзамена, вся красная от гнева, и громко закричала: «Что это такое? Кофе не дают! В туалет не пускают!» – выбила дверь и вышла вон, на этом закончив свое так и не начатое психиатрическое образование.

Приятель и коллега, который сдавал экзамен вместе со мной, по его окончании решил подбросить меня до дома, и каким-то образом мы с ним угодили из Тель-Авива в Латрун вместо Ашдода – это сложно, но при желании осуществимо, – словом, до дома я добрался нескоро. А всё от того, что в головах наших было пусто, а во рту присутствовал вкус медной пули. Спустя где-то месяц я получил ответ, что экзамен этот я не прошел.