Жесткая посадка

Это раньше он был столицей района, а сейчас – это дыра посреди земли. Одно советую. Как хотите, но начинать эту авантюру вам надо именно сейчас. Если вы найдёте самолёт до середины июля, я прилечу туда сам и привезу ремонтную бригаду. А пока все наши действия – на уровне сотрясания воздуха.

– Так-таки и не позвонить? А этот ваш турагент, он что – посредством телепатии клиентуру находит?

– Да много ли ему надо этой клиентуры, – хмыкнул Ух. – Но в одном вы правы. Связь с ним, конечно, есть. Но только связь эта односторонняя.

Есть у него спутниковый телефон. Архиважнейшая штукенция, как сказал бы один персонаж недавнего прошлого. Но по этому телефону может позвонить только он, и в очень редких случаях можно позвонить ему. Не любит он, чтобы люди ему звонили. Он вообще людей не очень-то любит.

– А женщин-то он хоть любит? – попытался съёрничать Серёга.

Ухонин шутки не принял.

– Он любит ламутов. Оленеводов. Есть там такой народец, Богом забытый. Раньше они все в колхозе оленей пасли, а колхоз рассыпался и все на воле оказались.

Что делать с этой волей, у них знали одни старики, которые ещё доколхозную жизнь застали.

– Блин, якуты какие-то… А я думал, что оленеводы – это чукчи…

– Дикие вы, – усмехнулся Ух. – Оленеводы есть и чукчи, и коряки, и тунгусы, и ненцы, и эти ламуты. Якуты коневоды, кстати. Пришли под напором кочевников из Центральной Азии, сейчас тибетскую письменность ввести требуют. Якутами местных назвать не смей – якуты для них завоеватели, хуже русских, они, когда ламутские и тунгусские земли в Якутию включали, такое оякучивание произвели – не дай Бог.

Все, кто нерусский, были мигом в якуты записаны, то есть – роды, племена свои потеряли. И за это ненавидят эти северные инородцы якутов лютой ненавистью. Усёк? Нет там якутов. Ламуты там. Кстати, если вы с Зимом там будете работать, то всенепременно их встретите.

– С Зимом?

– Зимгаевский он. Александр Александрович. А чтобы длинно не кликать – просто Зим.

– Стало быть, Зим – друг индейцев…

– Зим – друг только самому себе.

Ну и мне немного.

– А ты – ему?

– Я? – вскинулся Ух. – А вот я Зиму такой друг, что скажи он – давай Кремль подорвём – пойду с ним не задумываясь. Но это так. К делу не относится. Точнее – не ваше это дело. Так что, звонить мне ему или нет?

– Ну, собственно говоря, выбора у нас нет никакого, – протянул я.

Ух поднялся и неожиданно вышел из кафе. – Да, вот оно как, – протянул Серж, – в ту, первую встречу я думал, что он нам не поверил.