Жесткая посадка

Полы были устланы каким-то жёстким, чуть шероховатым тканым материалом, который едва слышно шуршал под ногами. «Индонезийские циновки, из травы аруба», – вполголоса бросил Болботун, пропуская меня в комнату, которую на первый взгляд можно было назвать комнатой для любителя гимнастики.

Это была его приёмная.

Собственно говоря, именно в этой комнате моё скептическое отношение к шаману дало трещину. Хотя, может быть, именно на это она и была рассчитана.

Как мы представляем себе приёмную шамана?

Правильно, бубен.

Правильно, головной убор с совиными крыльями, посох и сушёная мартышкина лапа. Ещё балахон из оленьей шкуры с нашитыми на него костяными изображениями людей и духов. Нет, это не я такой знаток шаманизма, это папа – геолог, к. м. с. по горному туризму, и книжки Фенимора Купера и Обручева.

В приёмной комнате Болботуна Хорхоя не было ничего.

В ней не было: окон, ковров, стола, журнальных столиков, кресел и пепельницы – в ней не было просто ничего! Только стены, покрытые лёгкими бежевыми обоями, тёмно-коричневый потолок и светло-жёлтый пол, выстланный вот этими самыми циновками-аруба.

И дверь, через которую мы вошли.

Немного оглядевшись, я понял, что комната была или перестроена, или даже спроектирована специально. Была она почти квадратной по площади, ну, может, чуть больше вытянута в длину, потолок был намеренно опущен на высоту двух метров, и даже дверь из сдвижных сандаловых панелей была около полутора метров высотой, так что вы были вынуждены нагибаться, заходя внутрь.

Оказавшись внутри этого пустого параллелепипеда, сдавленного сверху коричневым потолком, я первое время стоял неподвижно, поражённый пустотой, пока не заметил в двух противоположных углах по кубическому пуфу такого же тёмно-коричневого цвета, что и потолок. Болботун Хорхой подошёл к одному из них и прикатил его в середину комнаты.

– Садитесь, пожалуйста. Обстановка у меня, как вы можете видеть, более чем спартанская, но зато ничто не отвлекает вашего внимания.

– Это здесь вы курите ваши психоделики? – усмехнулся я.

– Ну да. И здесь же занимаюсь групповым совокуплением с ученицами. Но вынужден разочаровать – ни курить, ни трахаться я вам не предложу.

– Угу. И что же мы будем делать?

– Да я даже не знаю. Разговаривать в общепринятом для людей смысле мы не можем – слишком разные виды жизненного опыта и духовной практики.