Хорошие плохие слова

Карлики знакомились, создавали семьи и даже собирались вместе по вечерам, чтобы поиграть на глиняных дудках и потанцевать. Но самое главное, у них была работа!

У нашего российского великана всей этой роскоши и возможностей не было. А был у него только один друг, инвалид – колясочник Дмитрий, которому в Афганистане осколком перебило позвоночник. Он возил баскетболиста по разным нуждам на своей крошечной Оке. Это был подарок от государства за утраченное здоровье и сломанную жизнь. Ещё была смешная пенсия.

Больше Дмитрию ничего не полагалось. Афганец был миниатюрным и щуплым. Рядом с баскетболистом, в своей инвалидной коляске, он и вовсе выглядел лилипутом. В остальном они были похожи. Обоих использовало и выплюнуло государство. Оба нищенствовали. Они дружили и приспособились дополнять друг друга, вместе перемещаясь по больницам и магазинам. Однажды в гастрономе им подарили целый ящик мороженого. Они обрадовались ему как дети и съели в один день. А когда оба свалились с ангиной, навещали друг друга с микстурами и раздобытым где-то вареньем. Дарёная Ока больше походила на четырёхколесный мопед с крышей, чем на автомобиль. Но великан умудрялся в ней непонятным образом помещаться, уменьшаясь в размере, как если бы в нём совсем не было костей, и его сложили, как надувную куклу, вчетверо, выпустив весь воздух. Или, если бы он выпил уменьшительную жидкость, чтобы забраться на стрекозу и улететь в лес, в мир насекомых, как герои «Необыкновенных приключений Карика и Вали» Яна Ларри. В этом была магия и отечественного автопрома, и безысходного отчаяния, способного заставить просочиться в маленькую щель даже самого большого человека планеты.

* * *

Сильвия и её муж Маркус, встретили нас возле своего небольшого дома на окраине Монреаля, куда мы с Селивановым добрались на арендованной старенькой мазде из Торонто, отмахав по хайвею 600 км. Всю дорогу нас сильно клонило в сон. Пришлось очень рано встать, к тому же сказывалась разница в часовых поясах.

Мы по очереди вели машину, слишком лёгкую для таких скоростных дорог. Каждый раз, когда нас обгоняли гигантские фуры, казалось, мазду вышвырнет на обочину, как щепку, мощными потоками воздуха. Селиванов незлобно ворчал на продюсеров, которые не могли найти подходящих карликов поближе к Торонто, где мы остановились. Звали Селиванова Альбертом. Имя своё он ненавидел, а потому представлялся всегда по фамилии. Селиванов был влюбчив и обожал жениться.