Черная тарелка

Глаза у нее были красные – неужто ревела? Она растерянно посмотрела на нас, вопящих от восторга, потом на телеэкран и, осознав случившееся, бросилась к мне, уткнулась зареванным лицом в мой пиджак и счастливым голосом повторяла: «Получилось, получилось, получилось…»

В конференц-зале творилось что-то невообразимое. Приходили и уходили какие-то люди. Одновременно звонили все мобильные телефоны. Позвонил даже сам Семен Захарович. Неведомо откуда появились цветы. А владелец «Царской коллекции», словно ждавший победную весть за дверью, собственноручно, сгибаясь под тяжестью картонной коробки с дюжиной бутылок, внес в зал столь необходимый нам в те минуты напиток.

Гуляли мы до полудня. Ох, и гуляли же мы. И Клава, моя Клава, главная виновница торжества, с сияющими глазами принимала поздравления, не отходя от меня ни на шаг.

* * *

Остаток олигарховых средств Гена Последнев поделил истинно по-братски, выдав всем участникам победоносной избирательной кампании солидные премии. Щедро наградил он и меня с Клавой.

И мы с ней рванули к теплому солнышку и ласковому морю: не мудрствуя лукаво выбрали плебейскую Анталью, где и пробыли две почти безмятежные недели. «Почти» – потому что среди наших сопляжников попадались Клавины избиратели, и они беззастенчиво лезли за автографами. Впрочем, это не особенно отвлекало нас от главного – в своем номере мы оставались одни.

Когда же этот медовый, если так позволительно сказать, полумесяц закончился и мы вернулись в Москву, начались суровые будни, которые воскресили забытый Клавин вопрос: а нам с тобой это надо?

Клава накрыла для подружек в супермаркете хороший стол и уволилась.

А на следующий день вышла на новую работу.

Как ни странно, осложнения начались с сущих пустяков, с чисто бытовых вопросов, которые в Палате издавна регулируются в первую очередь: сначала парламентарию следует предоставить необходимые жизненные блага, а уж потом спрашивай с него, как блюдет народные интересы. И впрямь, поди порешай государственные дела на голодное брюхо.

Вернувшись ко мне с первой получкой, Клава сначала по-детски радовалась – таких деньжищ она прежде в руках не держала. Я искренне разделял ее радость. Вскоре, однако, Клавой овладели сомнения – так ли это хорошо. Наделенная природным тактом, она считала, что мужчина, с кем она делит обеденный стол и постель, должен зарабатывать больше ее. Мне это было до лампочки, но озабоченность подруги меня все-таки слегка угнетала.