Еретическое путешествие к точке невозврата

– Да нет, – отмахнулся гном, – ничего недостойного или постыдного в моём рассказе нет, мне скрывать нечего, хотя, конечно, радости эти воспоминания не доставляют.

Он помолчал, водя пальцем по лужице пива, натёкшей из-под крана бочонка, потом вздохнул и сказал:

– Дело в том, судари мои, что я философ.

– Вот как, – поразился Вольфгер, – философ?! И какой же, позволь узнать, философской школы ты придерживаешься? Аристотеля? А может, киников?

– Ты не понял, – мягко прервала барона Ута. – Почтенный гном имел в виду, что он занимался поисками философского камня.

Не так ли? – спросила она, повернувшись к гному.

– Ты совершенно права, госпожа! – надулся гном. – И я не какой-нибудь там суфлёр[27 - Суфлёр (от фр. «Souffle» – дуть, раздувать). Так называли подмастерьев алхимиков, раздувавших меха алхимических горнов, не понимая сути опытов своих хозяев, в переносном смысле – шарлатан.]! Я философ!

– А-а-а, – протянул Вольфгер, – так ты искал способ получить искусственное золото… Понятно.

– Ну да, благородный господин, и золото, – сварливо сказал Рупрехт. – Потому что без золота ещё никто жить не научился. Но золото не главное, золото можно заработать по-разному. А вот философский камень совсем другое дело!

Маленькие глазки гнома разгорелись, он говорил во весь голос, ёрзая на своём месте.

– Великий Творец создал мир из чистых первоначальных элементов, но потом дьявол отравил их. Благородные металлы превратились в обычные, неблагородные, то же произошло и с другими элементами.

В мир пришли болезни и смерть. Если бы удалось найти философский камень, можно было бы попробовать провести великое делание, выполнить обратную трансмутацию, получить из отравленного свинца чистое золото. Это свидетельствовало бы о том, что найден истинный философский камень, понимаете? И тогда из мира удалось бы изгнать болезни и смерть, вот моя истинная цель! Не для себя, для всего живущего!

– Вот оно что… Желая изгнать из мира смерть, ты, гном, взялся спорить с самим господом, – задумчиво сказал отец Иона.

 – Но ведь смерть есть неотъемлемая часть жизни.

– Это почему?! – взвился гном.

– А потому. Подумай сам. Сила жизни в обновлении. Никто из живущих не жаждет смерти, это так. Смерть – зло для человека, но добро для универсума, хотя церковь и учит нас иначе. Вот ты бы хотел жить вечно, скажи, Рупрехт?

– Да, хотел бы! – с вызовом ответил гном.

– А зачем? – печально спросил монах.