Каменные сердца

Они храбрились друг перед другом, ведь, наконец, и мусор пархатый склеил ласты, но в тайне боялись, что теперь потеряют равновесие и упадут с кроваво-белого олимпа.

– Погань, – пробурчал Платон, смотря на все это, и сплюнул.

Саша выкинул истлевший окурок, поднял воротник куртки, сунул руки в карманы.

– Не пойму я, Платон, почему Аркадич вас с Артемом выбрал. Я таких оперов видал, которые бы и ссать с вами, птенцами, в одном поле не встали. А он вас выбрал. И теперь вы в отделе лучшие. Не пойму, чем вы так хороши.

– Завидуешь?

– Было б чему. Мотаетесь по «земле», шпану прессуете. Районщики вас постоянно на себя тянут. – Помолчал. – Нахрена тебе это дело, Платон?

– Не мое, Саш, а наше. Если я его раскручу, тебе на составление отдам.

– Принесешь, так составлю. Но на хрена ты его взял?

– Взял и взял, значит, надо. Не тебе по «земле» болтаться, вот и не думай об этом.

– Странный ты, еще и хам. Ладно, поехали в город.

Крахмалов поплелся к воротам, куда медленно стекались и все остальные полицейские.

Пошел и Сенцов.

«Почему Аркадич вас с Артемом выбрал?..». Хороший вопрос. Было время, и Платон им задавался. Еще во время работы в районном отделе он видел мастеров сыска, строящих логические цепочки не хуже выдуманного Шерлока Холмса. А пригрел Додукаев двоих, ничем тогда не выделявшихся юнцов. Это было загадкой для любого, кто фактически не занимался сыском. А ответ прост – чутье. И Платон, и Артем, и почти все парни из их отдела, да и вообще множество оперов города обладали этим странным явлением – чутьем…

Они со Светой ехали по шоссе в город, влившись в небольшую колонну траурных машин.

Туман рассеялся, впереди начали маячить темные силуэты. Вдоль дороги летели лесопосадки, прерываемые разморенными просеками, а меж деревьев мелькали белые дачные домики. Платон вел машину почти на автопилоте, следя за задом артеминой «тойоты». Сидевшая рядом Света уперла локоть в дверцу, и устало положила голову на ладонь.

– Я буду занят несколько недель, – проговорил Платон.

– Что-то серьезное? – Света даже головы не подняла.

– Нет, наверное, ничего. Пустышка.

– Ты взял то дело дяди Игоря?

– Эээ… ну, да, – он глянул на жену, а она на него. – Артем рассказал?

– Платош, просто я тебя знаю. Зачем оно тебе? План же срежется.

– Не срежется. Папа с «куста» не снял, так что еще и по левакам тянуть буду.

– По ночам?

– Да, скорее всего.