Каменные сердца

В общем кабинете, сильно напоминавшем их с Артемом каморку в управлении, ютились четыре опера, возившиеся с кипами бумаг, и Никита с Леной, присевшие чуть в стороне от суеты. То и дело заходили другие розыскники, несшие протоколы допросов, уходили и приходили опять, с новыми пачками бумаг. Привыкшего Никиту эта возня не сильно трогала, и он спокойно игрался в смартфоне. А вот Лена сидела беспокойно, каждый раз вздрагивая при появлении очередного полицейского. На Платона она взглянула со вздохом облегчения и даже некой надеждой.

Поздоровавшись со всеми коллегами, Платон спросил:

– Из старших кто свободный есть? И Сухоруков на месте?

– Сухоруков на «земле», – гаркнул в ответ кто-то. – Иди к Фатрутдинову, он дежурный сегодня.

Платон ухмыльнулся и позвал Никиту с Леной. Майоры Сенцов и Спартак Фатрутдинов давно знали друг друга, еще с работы в районном отделе. Пусть Спартак и был лет на пять старше самого Платона, в полтора раза крупнее, на голову выше, но опера нашли общий язык. Вместе они работали лишь пару месяцев, но за то время оба раскрутили крупное дело воров-шатунов, успели посидеть в засадах, поймать нескольких опасных наркоманов, и уже тогда научились доверять друг другу.

От Спартака же в управление приходили наиболее толковые доклады и ориентировки. Правда, виделись старые товарищи редко – Спартак почти не сидел на дежурстве, все время отдавая «земле», облавам и даже патрулю. Так что предчувствие встречи с одним из старых сослуживцев отозвалось в душе приятными нотками.

Кабинет, который обычно занимал дежурный опер, так хитро располагался, что не сразу заметишь – проем в конце длинного коридора и узкая дверь, ведущая в тихую комнатку. В иные спокойные сутки опера уходили сюда, как на отдых. Могли даже не покидать этого закутка, весь день занимаясь своими делами, или просто сопеть в подушку. Платон привычно хлопнул ладонью по двери и потом схватился за ручку, не дожидаясь ответа. Спартак корпел над какими-то бумаги, скрипел ручкой, даже не притрагиваясь к включенному ноутбуку.

Вошедших он сначала опасливо оглядел, и только затем поприветствовал, привстав и легко пожав руки. Платон уселся на единственный свободный стул, Никита встал за ним, держа под руку Лену. Девушка насупилась, делая вид, будто ей все равно и руку ее не стискивает мозолистая лапища полицейского. Повисла тишина, нарушаемая только упористым скрежетом ручки по бумаге. Спартак дописал, перевел дух и аккуратно, но быстро поставил роспись. Не свою.