Каменные сердца

Кто-то не приходил домой с работы, кто-то уходил в загул с дружками, кто-то просто уходил. Оставшиеся же агенты или отнекивались, или говорили о тех же спиралях, мертвых животных или перетирали повседневные слухи. Лишь один агент, старый педераст с окраины Большого Литейного, припомнил, как недавней ночью у торцов двух девятиэтажных высоток видел несколько подозрительных личностей. Возились личности долго, настойчиво, но как-то неврно, шарахаясь от редких машин, оглядываясь и внезапно срываясь в темноту, чтобы через пару минут вернуться.

Позже Платон осмотрел торцы зданий, расспросил случайно подвернувшегося местного «дядю Васю», – вечно отирающегося на улице старика, – и пришел к выводу, что сексот стал единственным свидетелем таинственного ритуала, коего до сих пор никто не мог застать.

Но и кроме исчезновения сексотов Платон заметил другую особенность – район словно сковала тревога, тонкая и еле заметная. А в некоторых случаях в поведении людей читался ужас, стискивавший шеи местных жителей крепкой невидимой рукой.

Стали запираться на двери, которые раньше неделями оставались открыты. Оно и понятно – все эти истории о рисунках на стенах и мертвых животных, брались не на пустом месте, и уж тем более не стали бы внушать подобное, не будь за ними чего-то реального.

И это заставляло напрягаться еще больше. Начинали бояться люди, привыкшие годами висеть на хлипкой нити, готовые упасть на самое дно мрака и никогда больше не подняться. Что могло напугать Колю Спортсмена, двукратного сидельца по сто пятой статье? Уж точно не пара гопников с перьями.

А Коля Спортсмен боялся, ох как боялся. И Жора Канарейка боялся, и Тимур Салматович, и Петро Хутор. В памяти у Платона все катались слова Антохи Черного: «Чую, варится что-то». Варится, еще как варится…

Выходя в вечернюю стыль из очередного подъезда, Платон сильно задумался, а стоит ли продолжать поиски, раз нет следов. Убийства расследуются по горячему в течение пары недель, а тут за полгода все следы остыли.

Кого он ищет? Теней у торцов дома?

Никита закурил. Огонек сигареты горел маленьким костром в гулкой снежной ночи. А может и тени ищет Платон, почему нет? Пока это оставалась единственной зацепкой – нервные личности, которые возятся возле торцов. Платон посмотрел на молодого коллегу: очертания лица виднелись только во время затяжек от сигареты. Чтобы ночью дежурить на улице, Никите не хватало опыта. Нужен Артем.