Дуэль на троих

Люка, словно услыхав родного брата, бросился из собора на солнышко:

– Мой командир, мы всё нашли! Всё хозяйство может входить в те ворота!

– Уверен? – В светящемся проеме дверей показался плотный, прямой, лишенный шеи силуэт полковника де Кальде.

Пьер тут же поддержал выслуживающегося друга:

– Конечно! Здесь будут ясли, а в эти столбы вобьем штыри для поводьев. Смотрите, сколько места. Не вижу причин, почему не завести сюда наших коней?..

Волоча свой рюкзак, я злобно оттолкнул Пьера с дороги. Через несколько секунд он меня нагнал и хлопнул (сильнее положенного у друзей) по плечу.

– Неужто ты боишься, что Бог твоих предков рассердится?

Я сбросил с плеча его руку.

На площади уже было полно гомонящих солдат…

Пьер не отставал:

– Что же он не рассердился до сих пор?

Какой-то капитан изрек, проходя мимо:

– Я бы сказал, под Смоленском и особенно при Бородине он был весьма гневен!

В нашем полку это в порядке вещей – встрять в разговор и смотаться, не дожидаясь ответа.

– Вот и дадим ему шанс подобреть, – подошел бдительный Люка.

Он обнял нас – Пьера левой лапой, меня – правой. В этих дружеских клещах глупо было развивать ссору.

Пьер засмеялся с явным облегчением:

– Ага! И проверим, на что он способен. Если этот храм действительно святой, у наших коней здесь должны вырасти крылья, чтобы долететь до Петербурга и Сибири!

– Чур, мой отряд – в Петербург! – расхохотался Люка.

Я тоже усмехнулся. Откуда эта деревенщина знает, что Петербург больше пахнет Европой?

В воротах храма зацокали, закрутили головами наши расседланные кони.

И тут взвился дикий женский вопль. Кричала женщина, причем на чистейшем, практически литературном французском, словно в кафе на Монмартре, без малой примеси провинциального акцента.

Мы, как стая борзых, развернулись и сделали стойку в направлении этого вопля.

Площадь перебегала совсем юная монашка – в черной рясе до пяток и черном куколе с прорезом для ее разгневанного личика от подбородка до бровей.

При этом продолжала вопить:

– Что вы творите?! Немедленно выводите отсюда коней!

Она резко развернула от входа сразу двух жеребцов. Наши солдаты, кто бранясь, кто хохоча, вырывали у нее поводья и, как мне показалось, с немалыми усилиями, потащили от коней прочь. Но монашка вырвалась.

Я пробрался поближе.