До третьей звезды

А здесь какая-то пошлая подделка: крупные хлопья летят по тёмному фону зданий, но затем расползаются в скользкую мокрую кашу на асфальте. И нет ноябрьской снежной чистоты, а есть ноябрьская холодная грязь. Даже ранняя зима на Звезде-2 так не раздражала, как вот такой столичный ноябрь. Даже там.

Лечинская отошла от окна, включила чайник. Только налила себе кружку свежезаваренного краснодарского – услышала, как открывается входная дверь. Геша снимал с себя мокрый пуховик, глядел весело, хлюпал отсыревшим носом.

– Здравствуй, матушка свет-Яковлевна! Вижу, чаем тут свежим в тереме пробавляются. Угощай же меня, красна девица, пирогами домашними, наливай путнику горячего али там горячительного, ибо продрог я нынче подобно псине бездомной, йоркширской. Вот пакет тебе с провиантом московским.

Геша и впрямь напоминал мокрого йоркширского терьера: маленький, мохнатый, слипшийся от погоды, но с весёлыми глазками-бусинками и ярко-красной бабочкой над зеленой атласной жилеткой.

– Натворила чего за день ненастный? Давай показывай.

– Руки мой, благодетель, – Нина забрала пакет из рук хозяина квартиры и направилась в кухню.

Пока Геша переодевался в домашнее, разогрела приготовленное ещё с утра жаркое, переложила в человеческую посуду салаты из универсамовских контейнеров, открыла бутылку красного сухого из того же пакета с провиантом.

Геша вошёл на кухню в смешном красном халате до пят с кистями, оценил благолепие накрытого стола, сел, налил в бокалы крымское вино.

– Будем здоровы.

– Будем.

Ел как Тёркин – много, но не жадно. Изголодался, голубчик, по присутствиям бегавши.

– На улицу не выходила сегодня?

– Нет. Погода-то.

– Погода ладно. Там и без неё черт-те что творится.

– Как вчера?

– Если бы. Танки уже.

– А ты чего ожидал?

– Ну не танков же. И от кольцевой все магистрали в город перекрывают: колючка, блокпосты, овчарки.

– Так и должно быть.

– Стоят вроде бы. Поужинаем, плейбук полистаем.

– Ешь, остывает. Пойду покурю.

На балконе Нина равнодушно вытряхнула полную пепельницу вниз, в снежную слякоть: сгорел сарай – гори и хата. Повезло же приехать в Москву буквально за день до начала беспорядков. Теперь неизвестно когда выберешься. Геша не выгонит на улицу, понятно, но неловко же. С другой стороны, сам позвал, сам сказал «жить будешь у меня сколько нужно».