Белое солнце России

Алексей втащил раненого в лес, прислонил к стволу лиственницы. Расстегнул гимнастерку. Разорвал исподнюю рубаху, соорудил из нее повязку, обмотал ею рану. Понимая, что все бесполезно, Алексей глухо выругался.

– Хана мне. – Федор не спрашивал, он констатировал.

«Хана», – про себя согласился Алексей. И через сто лет от таких ранений будут умирать даже те, кого вовремя успеют доставить в больницу. Однако это не значит, что надо опускать руки. Чудеса случались всегда.

– Значит, прошло? Заговорил? – Федор нашел в себе силы улыбнуться.

 – Или прикидывался?

– Заговорил, – Алексей рукавом вытер пот со лба. – Поди тут не заговори… А вот ты молчи, нечего терять силы.

Алексей поднялся на ноги. Перевел дух, и ладно, теперь надо дотащить Федора до того поселка, что за рекой. Там люди, там должен быть какой-то врач, и он поможет. Не захочет помочь – заставим.

– Брат, – Федор отстранил руку Алексея. – Погоди! Послушай! У тебя есть жена, дети?

– Нет.

– А дом?

– И дома нет.

Федор расстегнул нагрудный кармашек.

– Документы, письма… Бери! Да не тяни ты меня. Нешто я дурной совсем и не понимаю, что отпрыгался. Не перебивай! Мне надо успеть тебе сказать. Ты это… Ты пиши от меня жене, пусть думает, что я жив. А вернешься с войны, загляни в деревню. Христом-Богом прошу! Хоть на денек загляни к моим, нас же почти не различить. Ежели усмотрят какие различия, всегда на войну списать можно. Чай, уже год дома не был. Потом можешь уйти, бросить их. Но покажи моей бабе, что я жив. А то она так и будет ждать, надеяться… понимаешь? А придешь, уйдешь, освободишь ее.

Понимаешь? Слушай, а как тебя звать-то?

– Алексей.

– Лешка, обещай мне, поклянись! Крестом поклянись, – Федор снял нательный крестик, протянул Алексею. – Возьми его себе. Надень. И клянись.

Алексей поклялся. А что еще оставалось?

– Слышь, Лешка, а то стань мною, а? Что тебе за разница, как зваться!

– Хватить болтать! – Алексей решительно подхватил Федора, поднял с земли. – Сам заявишься к своей бабе!

И потащил.

Он тащил раненого на подгибающихся ногах, тащил, пока не выдохся вконец. Он осторожно опустил Федора на землю. Они уже вышли из леса, до речного берега оставалось шагов сто.

Федор лежал, глядя в небо широко раскрытыми, неподвижными глазами. Рот был приоткрыт. Алексей наклонился к нему, послушал сердце, попробовал нащупать пульс, поднес ладонь к губам. Сомнений не осталось – Федор, человек, так похожий на него самого, умер.

Алексей задрал голову.