Белое солнце России

Гришка нагнулся было к упавшему под ноги оружию, но вдруг стал стремительно удаляться от земли. Это Назаров, отбросив сослуживший службу мешок, одной рукой ухватил парнишку за пояс, другой – за шкирятник и швырнул в ближайшие кусты. Затем поднял ружье и вытянул правую руку, как делают все, у кого нет времени правильно прицелиться.

Петр Веретенников стоял где стоял, так и не попытавшись сдернуть ружье с плеча. Он с грустью созерцал происходящее.

Афоня Жмыхов завалился в небольшую канавку, но оружие не выпустил.

Ему казалось, он быстро перевернулся со спины на живот…

Оглушительно грянул выстрел – из зарослей рванули переполошенные пичуги. Афонин приклад разлетелся в щепки.

– На Руси не все караси, есть и ершики, да, Петр? – услышал Мельник голос Назарова. Федор целился в Афоню из второго ствола. – Винтовочку-то свою, порченую, брось в телегу. Война на сегодня для тебя закончилась.

Мельник поднимался с трудом. Видимо, ему до конца еще не было понятно, как так получилось: минуту назад Назаров был у него в руках, а теперь самому приходилось стоять с поднятыми руками.

– Твоя взяла, Назаров. Увертливый ты мужик! А все равно, так себя держать будешь – недолго тебе голову носить. Ей-богу, недолго.

– О моей голове, Афоня, много кто заботился. Мне всех и вспоминать-то неохота. Чтобы в гробу поменьше вертелись.

– Посмотрим, кто последним шутковать будет. Мы, того и гляди, Зимино навестим.

Красножопых, понятное дело, под нож. А заодно под горячую руку, может, еще кто попадет. В темноте-то человек слепешенек. Потом поплачем над соседом-покойничком, да недолго. Ты из своей Глуховки когда прискачешь, попа прихвати. Нашего-то красные извели. Чтобы родню твою дорогую отпел.

Назаров ничего на это не ответил, а только вскочил в телегу, хлопнув слегка вожжами Сивку. За ним, победно глядя на мельника, влез Тимоха. Глядел Федор вполоборота, вроде бы больше на дорогу, но чувствовали кулаки, что они под наблюдением.

Отъехав шагов на пятнадцать, Назаров обернулся:

– А все-таки дурак ты, Афоня. И пропадешь однажды как дурак. Винтовку у меня взял. А это проглядел. – Назаров вынул из-за пазухи револьвер, отнятый вчера у комбедовцев. – Я мог бы, рук не марая, вам всем троим башки разнести.

Афоня-Мельник замолчал. Лишь когда телега скрылась за деревьями, он размахнулся и заехал Гришке по уху.