Битва за Кремль

Не помешал?

Другому нахалу, позвонившему в поздний вечерний час, председатель районного отдела «Единой России» с готовностью ответил бы: конечно, помешал! Но сейчас было исключение.

– Это хорошо. Вот, непорядок, Анатолий Николаевич, – с шутливой укоризной сказал собеседник. – Снежок завалил нашу трассу – знаете? Солдаты лопаты взяли, студенты лопаты взяли, а чего «Единая Россия» сачкует? У вас же партия начальников. У кого бульдозер, у кого грейдер. Я уж про ДРСУ не говорю. Попроси их побыстрее вывести все мощности.

– Команды из Москвы не было, – вяло сказал Анатолий Николаевич, понимая, что отмазка не пройдет. И не ошибся.

– Так Москве нет дела до наших дорог. А нам есть. Так что, Анатолий Николаевич, ждем подмоги. Партийцев, как мне помнится, в районе у нас четыреста душ, из них триста в райцентре. Ветераны войны, мамы многодетные, конечно, не в счет. Но сто мужиков покидать снег найти можно, так, товарищ председатель? А начальнички пусть дома посидят, но технику пришлют.

Товарищ председатель вздохнул, убавил ленивчиком телевизионный шум и согласился.

– Вот и отлично. Партийный народ, как мне известно, при машинах. А безлошадных ждем у ДК, пусть садятся к студентам в автобусы. Надо, Анатолий Николаевич, подвиг совершить – до утра освободить трассу. Согласны?

«Не наше это дело! И не ваше дело привлекать партийцев!» – хотел сказать Анатолий Николаевич. И опять не сказал.

– Замечательно. Славу можете взять себе – не обижусь.

«Слава – это хорошо. А не собираетесь ли вы, Михаил Викторович, вступить в нашу партию?» – хотел было сказать Николаич. Но промолчал и на этот раз.

* * *

Небо было изумительно-синим: трудно поверить, будто два дня назад с него валил снежный ливень. Так же трудно поверить, что еще ночью по тридцатикилометровому отрезку трассы можно было проехать лишь на «Буране».

Конечно, и сейчас, в половине двенадцатого дня, дорога не выглядела эталоном чистоты и проходимости. Если легковушки проносились по ней более-менее свободно, то фуры осторожно ползли, а такой же встречный большегруз или бульдозер, подчищающий края, принуждал расходиться впритирку.

И все же трасса снова стала трассой!

О том, что здесь происходило ночью, говорили только свежие сугробы по обочинам да надписи на них.