Битва за страну: после Путина

Но бедняга лишь вздохнул, прошептал: «Измена». Развернулся и заковылял прочь.

Кстати, вовремя. На крыльце ДК появился Столбов.

* * *

Лидер страны шел по быстро выстроенному живому коридору. Не останавливаясь, не оборачиваясь, отвечал на журналистские вопросы.

– Михаил Викторович, правда ли, что Ходорковский назначен вашим советником? – крикнул местный представитель федерального телеканала.

– Да, – коротко ответил Столбов.

– Что будет с нашим Машзаводом?

– Дадим шанс – правительственный кредит, спишем задолженность.

Посмотрим до конца года. Если руководство будет грамотно работать, то выживет. Если нет – обанкротим, построим новый, людям найдем работу.

– Михаил Викторович, будет ли назначен новый губернатор? – выкрикнул пожилой дядька с древним кассетным диктофоном в руке.

Столбов приостановился даже. Забавно. То ли губернаторский враг со стажем – главред местной газеты, прикормленный прошлым губером и мстящий за отставку. То ли следствие полученной свободы – осмелели на местах.

– У губернатора есть шанс. Как работать, он знает, за что я снимаю – тоже. Его судьба в его руках.

– Правда ли, что скоро в России введут сухой закон? – перекричала своих коллег девица в алой куртке и столь же яркой косметике.

– Сухого закона не будет, – ответил Столбов. – Будет полусухой закон, чтобы пили, как в старой России – по праздникам. Кто умеет жить без водки, его не заметит. Остальным советую завязать уже сейчас.

Новость оказалась столь сенсационной, что новых вопросов от журналистов не последовало.

Зато стали слышны выкрики пожилых, и не обязательно пожилых граждан.

– Товарищ Столбов… Михаил Викторович… Когда же… Вы обещали… Восемь лет хожу по кабинетам… Трудовому народу нет жизни… Министры на содержании у Госдепа… Что у нас будет – капитализм или коммунизм?

Люди не просто кричали. У некоторых в руках были бумажки: прозрачные папки-файлы с документами или пожелтевшие листы, чуть ли не архивные раритеты. Прежние льготы, наградные листы, отписки или, напротив, ободрительные письма из ведомств.

Просвечивала желтая бумага, верно, собиралось все это еще с советских времен.

Внезапно надтреснутый языковой разнобой перекрыли выкрики с фанатской отбивкой. «Столбов! Столбов!» – выкрикивал молодняк с триколором.

– Ребята, чьи будете? – громко спросил Столбов.

– Мы «нашисты»! – ответил вожак, украшенный ленточками всех цветов радуги.

С начала года в России слово «нашист» перестало быть ругательством.