1994. Русский роман ужасов

Одна из куриц попыталась огреть его алюминиевой миской по голове, но он увернулся и шатающейся походкой уплыл в соседний двор.

Между раскаленными кирпичными коробками стояла мертвая августовская тишина. В песочницах ковырялись припозднившиеся дети.

Юрий на ватных ногах брел по лабиринту. Сначала его выкинуло к частному сектору, на Макаронку (так называется квартал, где в пятидесятых недолго функционировала макаронная фабрика). В окнах бревенчатых бараков загорались огни. Река частного сектора вынесла Юру к заброшенному Черметовскому мосту через овраг Верхний Судок.

Мост был черен, как наступившая ночь. Огромный черный язык, перекинувшийся на другую сторону оврага. Его построили лет двадцать назад, но открытие так и не состоялось. Не смогли расселить людишек из близлежащих домов, чтоб сделать нормальные подъезды.

Так он и тянулся через огромный овраг, этот пустой мост. Заброшенный, с потрескавшимся асфальтом.

Об этом мосте разное поговаривали. Число самоубийств тут зашкаливало. Сюда со всего города стекались всякие депрессивные хмыри и лярвы, чтоб сброситься и шмякнуться насмерть о дно оврага.

Еще слушок всплывал, будто тут какой-то злой дух обитает. В виде собаки якобы.

Юрию показалось, тишина взвыла. А может, это и не тишина была вовсе, а ветер сквозь какую-нибудь трубу. Асфальт под ногами заговорил. Черным шепотом десятков самоубийц – пионеров, комсомольцев, алкоголиков, изнасилованных красавиц, сломленных жизнью вояк-«афганцев»…

Он тяжело опустился задницей на бетонный блок и закурил.

Все стихло. Только далеко внизу, в овраге, пели сверчки и лягушки.

Он одной затяжкой выкурил папиросу и с третьего раза поднялся. Перед ним было сто метров остывающего к ночи асфальта. И ни единой живой души.

Он сделал несколько неуверенных шагов. Впереди – тысяча километров щемящей пустоты. Между тобой и вон той горящей вдали многоэтажкой – непреодолимое расстояние.

Юрец, а чего это ты так испугался? Это ведь всего лишь мост. Тут никого нет, никто тебя не тронет. Даже если бы и хотели тронуть, один взгляд на тебя – и всякая мотивация отпадает моментально. Ты уже на человека-то с трудом похож.

Нет, здесь нечто большее. За тобой кто-то наблюдает – вот что!

Он вспомнил жену. В последние пару месяцев ее лицо потихоньку начало выветриваться из памяти, но вот сейчас оно всплыло в воображении как живое.