1994. Русский роман ужасов

Дядя Юра вырежет их поганые языки, а потом будет заталкивать в глотки горстями камни. Такие же, как те, которыми эти мерзавцы швырялись в него. Они ответят за все. Пожалеют, что посмели проявить неуважение к старшему да еще и повторять в его присутствии сплетни, гуляющие по округе.

Первый шнурок на стоптанной туфле удалось завязать довольно быстро и без происшествий. Но, едва Юрий взялся за второй, начались серьезные проблемы. От пребывания в согнутом в три погибели положении закружилась голова. Перед глазами поползли черные извивающиеся щупальца.

Изо рта к полу потянулась нить слюны. Глаза налились свинцом и перестали видеть.

Он пошатнулся, уперся головой в угол под зеркалом и сложился пополам у порога, так и не завязав один шнурок.

Он бы так и остался там и пролежал несколько часов кряду, если бы усатый мент не схватил его за шиворот. Он выволок его на лестничную площадку, поднял на ноги и толкнул вниз по лестнице.

– Симулянт сраный! – выкрикнул милиционер ему вслед. – Пошел, давай!

Юрий судорожно схватился руками за перила, проскользил несколько ступеней вниз, развернулся по инерции и рухнул на задницу внизу лестничного пролета.

Было больно.

– Я спускаюсь, – предупредил милиционер. – Вставай, пока я не подошел.

Их разделяло девять ступеней. Девять ступеней, которые здоровый человек преодолеет в три прыжка за одну секунду.

Юрий схватился за перила, сделал рывок, но снова рухнул задницей на пол.

Вторая попытка почти увенчалась успехом. Он уже почти встал, как вдруг сзади оказались проклятые Усы.

Они дали ему такого пинка, что он спотыкающейся трусцой пробежал следующий пролет.

Дальше он спустился сам.

Внизу его ждали еще один милиционер и опер в гражданском. Опер с прищуром курил, облокотившись на капот ментовоза. Он был из тех, кто постоянно курит и вынимает сигарету изо рта, только чтобы закурить следующую. Его лицо было пергаментного цвета и покрыто сетью морщин, а короткие волосы – пепельно-серого оттенка. На лбу красовался фиолетовый шрам.

Затянувшиеся швы просматривались настолько хорошо, словно рану зашили проволокой.

Юрий вспомнил, что ему нечего курить. А так захотелось, глядя на смолящего напропалую следака.

– Дай закурить, отец, – попросил он и протянул руку, словно стоял на паперти у церкви.

– Бог подаст, – процедил сквозь зубы следак. Втоптав окурок в дворовую пыль, он сел на переднее пассажирское сиденье.

Юрия затолкали в зарешеченный кузов и куда-то повезли.