1994. Русский роман ужасов

Пьяный муж с недоумением смотрел на жену, пытаясь понять, что происходит. Если у нее в руках документы, белье и тот самый конверт с деньгами, то…

Сука задумала сбежать! Удрать, оставив главу семейства без гроша! Не-е-е-е-ет, бессовестная жаба, это не так-то просто!

Он рванулся к ней и схватил за волосы. Вещи рассыпались по полу. Лена закричала. Под его напором она потеряла равновесие, и они вдвоем рухнули на пол в зале. Он уселся на нее сверху и ударил несколько раз головой о пол. Она вцепилась в его лицо ногтями, пытаясь выцарапать глаза.

Он несколько раз сильно ударил ее по голове и лицу. Похоже, сломал скулу.

Лена почувствовала, как выпадает из реальности. В голове что-то защелкало. Юрий хрипло матерился, оскорблял ее, но она не понимала ни слова, только интонации.

Подавившись собственной кровью, она закашлялась.

Юра, скрипя зубами, поднялся. Уставился на растекающуюся по полу темную лужу.

– Я с тобой еще утром поговорю, – пообещал он и завалился на диван спать.

Утром разговор не задался.

Лена упорно не желала с ним разговаривать. Она стала такой апатичной, что за ночь даже не сдвинулась с места.

Пнув ее пару раз ногой и не дождавшись реакции, Юра запаниковал.

Убийство.

Он совершил самое настоящее убийство.

Избил человека до смерти.

И не кого-нибудь, а собственную жену грохнул!

За это ведь могут посадить…

Она точно умерла или все-таки просто потеряла сознание?

Он сел на корточки возле нее. Осторожно взялся за ее волосы и оторвал голову от засохшей черной лепешки на полу.

Послышался звук, какой бывает, когда отдирают клейкую ленту. Голова не поворачивалась. Шея не гнулась.

Трупное окоченение.

Он поднялся на ноги. Перед глазами расходились ядовито-зеленые круги. Он еще некоторое время тупо смотрел на тело жены, потом принялся расхаживать по комнате.

Что делать что делать что делать что делать

Он обессиленно опустился в кресло и просидел так целый день до позднего вечера. Время от времени погружался в дремоту. Всякий раз, очнувшись, надеялся открыть глаза и не увидеть окоченевшего трупа на полу.

И всякий раз Лена никуда не девалась.

Около часа ночи он завернул труп в простыни, обмотал изолентой и погрузил на маленькую тележку.

Ему повезло, что никто из соседей не припозднился, возвращаясь домой, и что шпана не хлебала пиво в подъезде. Он окольными тропами повез тележку, груженную страшной поклажей, к мосту – в овраг, где был огородик, тоже доставшийся ему от бабки, как и квартира.