Эффект присутствия

Перед Маштаковым стоял захватанный жирными руками стакан, наполовину заполненный пивом, с размазанной по стенкам белесой пеной. Неподдающееся подсчёту количество пустых бутылок из-под «Ярпива», «Балтики № 3» и «Премьера» было составлено в каре в углу. Ещё несколько, как сбитые городки, валялось у холодильника. Взгляд Михин блуждал, улыбка его была идиотской.

С подоконника маленькая магнитола Sony корейской сборки, врубленная на полную мощь, величаво гремела великим поэтом Есениным, пытавшимся в исполнении Александра Новикова постичь загадку русской души.

– Снова пьют здесь, дерутся и плачут

Под гармоники жёлтую грусть!

Рядом с магнитофончиком валялось несколько аудиокассет с вытащенной наружу жеваной блестящей пленкой.

Старшая дочь Даша, раздув ноздри, смотрела на отца испепеляюще. Магнитофон был подарен ей на день рождения. Младшая Маришка испуганно хлопала глазищами, в пять лет она не всё понимала.

Татьяна, не разуваясь, чеканя шаг каблуками, прошла в кухню, выдернула вилку из розетки.

Затем взяла стоявшую напротив мужа пустую чашку и пристукнула ее дном по загаженной столешнице.

– Это что такое?! – Ее указующий перст был направлен на яркую сиреневую полоску, повторявшую изгиб верхнего края чашки.

– Сервиз генеральши Поповой, – захохотал Миха, шутка показалась ему удачной.

– А это?! – Татьяна встряхнула закопчённую жестянку из-под консервированной ветчины, с перестроечных времён служившую мужу пепельницей.

В густом замесе окурков виднелось немало с фильтрами, густо испачканными в помаде.

– Кого ты снова приводил, сволочь?! – Татьянин голос зазвенел от праведного гнева.

Она в очередной раз пренебрегла основополагающим принципом, согласно которому нельзя учинять разбирательства с пьяным и тем более ругать его.

Маштаков зарычал в ответ, забыв о присутствии детей:

– Нечего уезжать каждые две недели! Как будто дома у неё нет! Лягушка-путешественница!

Вспыхнула ссора. Татьяна закричала на высокой ноте, метнула Михе в голову чашку, отмеченную помадой, коротким бабьим умом не понимая, что уничтожает основной вещдок по делу.

Маштаков непроизвольно мотнулся, метательный снаряд пронесся мимо, врезался в стенку. Брызнул звон осколков на счастье.

– Ты чё делаешь, коза? – Миха, опираясь на стол, поднимался, полагая, что выглядит грозно, а на самом деле – омерзительно и жалко.

Грохнулась об пол уроненная им табуретка.

Навзрыд зарыдала Маришка.