Эффект присутствия

Это в принципе не опровергало полученных сведений о том, что в жилье длительное время никто не обитает. Приходящие платежки за коммуналку могла по договоренности с уехавшей матерью Рубайло забирать та же соседка из семьдесят третьей.

В двухэтажке на улице Кирова им повезло больше. Металлическая дверь квартиры, в которой обитал Гера Митрохин по кличке Зингер, отворилась после первого прикосновения к кнопке электрического звонка, выдавшего мелодичную руладу.

– Ой, – ойкнула празднично наряженная блондинка, настежь распахнувшая дверь, оборудованную сейфовым замком.

В квартире вовсю играла музыка. Слышались веселые голоса, смех. Здесь ждали званых гостей, а явились те, которые хуже татарина.

– Вам кого? – У блондинки были огромные голубые глазищи и ротик перламутровым сердечком.

– Хозяин дома? – Миха не удержался от того, чтобы не подмигнуть стройняшке.

– Гера! Гера! – закричала девушка. – К тебе пришли!

Явившийся на зов Митрохин, правая рука Клыча, завидев сотрудников, мгновенно стер рандолевую улыбку.

Отправив подружку в комнату, занял ее место в проеме.

– Празднуете? – осведомился Маштаков.

– А чё, нельзя что ли? – Митрохин сроду не хороводился с ментами.

Миха понимал абсолютную формальность и бесперспективность разговора. Зингер находился на своей территории, рядом были верные дружки, принятое на грудь горячительное умножало его природную наглость. Маштакова он, безусловно, помнил еще по прокуратуре, в связи с чем оснований для симпатий к нему не имел.

Когда в девяносто третьем году Клыча приземляли за вымогательство, Зингер тоже был при делах, но на него не хватило доказательств, посему он отошёл свидетелем. Вообще, Митрохин садился только раз, по молодости, зато крепко, сразу на восемь лет за вооруженный разбой.

– К столу не пригласишь? – оперативник продолжал дразнить Зингера, разглядывая в распахнутом вороте его дорогой тёмно-шоколадной рубашки толстую цепуру. – Настоящее золото или тоже цыганское, как фиксы?

Правую руку Миха держал в боковом кармане бушлата.

Ладонь вспотела на ребристой рукоятке «пээма».

– А вам какое дело? Чё вам надо? Говорите или валите отсюда, – Митрохин с трудом сдерживался от того, чтобы не выругаться.

«Боится, что за язык схвачу и материал по “мелкому”[50 - Материал об административном правонарушении по факту мелкого хулиганства (проф. сленг).] состряпаю, – понял Маштаков. – Пусть боится. Пусть себя в тонусе держит».