Реверс

– Обратите внимание на отсутствие системного блока компьютера. Преступники унесли его с собой! – сказал Хоробрых с торжествующей интонацией Архимеда, только что открывшего закон гидростатики имени самого себя.

– А где судебный эксперт? – вошедший в образ Андрей Леонидович прочно завладел инициативой, солировал.

– За ним на комплекс поехали. Он там вскрывает, – Февралёв приготовил главный следственный инструментарий – ручку, и шуршал бланками протоколов, выискивая нужный.

– Что значит, вскрывает?! – возмутился Хоробрых.

 – Он давно обязан быть здесь! Сейчас я ему придам ускорения! – повод провентилировать лёгкие подвернулся весомый.

Андрей Леонидович вышел, довольный своим артистизмом. И тут же получил бонус в виде зверя, выбежавшего на ловца.

Буквально в двух шагах от здания начальник КМ Птицын с озабоченным видом вёл переговоры по мобильнику. Хоробрых он срисовал тотчас. Свернул разговор и внятно, как диктор телевидения, произнёс:

– Здравствуйте.

Обезличенное приветствие прозвучало сухо, но вполне корректно.

Ещё до приезда нового зампрокурора в Острог Птицын знал о его манере не подавать руки людям ментовского сословия. И потому ни разу не попал в глупое положение.

Андрей Леонидович терпеть не мог людей, пытающихся внешнюю невзрачность компенсировать показным пижонством. К названной категории он относил здешнего начальника криминальной милиции. Самой яркой деталью его облика было бюргерское пузцо, волнующееся при каждом движении.

Зато обёртка выглядела нарядно. Двубортный, явно импортный костюм. Вишнёвая тонкая водолазка под горло. Перстень-печатка на правой руке, на другой – часы с браслетом, в лацкане пиджака – значок в виде каплевидного щита с перекрещёнными мечами. Вся перечисленная показуха – золотая. Завершала имидж элегантная барсетка из рифлёной крокодиловой кожи.

Не напрасно подчинённые окрестили полковника Барином!

Хоробрых прытко шагнул со ступеньки. На ходу расстегнул папку, из бокового отделения выцарапал казённую бумажку.

– Вы настаивали на повестке, получите.

Птицын инстинктивно убрал руки за спину. Его реакции позавидовал бы карточный шулер.

Андрей Леонидович поёжился. Хуже нет прозрачных, ничего не выражающих глаз, липко щупающих в упор.

– Мне в присутствии свидетелей зафиксировать отказ от получения повестки? – Хоробрых не отпускал руку, удерживаемая за уголок бумага трепетала на ветру.

– Ага.