Реверс

Адвокат внимательно проследил за его плавным движением, сопровождавшимся медленным таянием.

– В понедельник облсуд рассмотрит нашу жалобу на арест, – дождавшись, когда колечко, деформировавшись, с ускорением вытянется в открытую фрамугу, сообщил он серьёзно. – При сложившихся обстоятельствах шанс её удовлетворения велик.

Кораблёв подумал, что до следующей недели кое-кому следует дожить, но озвучивать такую мысль посчитал кощунственным.

Сизов высказал её сам:

– Завтра может быть поздно.

– Ваше предложение?

– Если следствие так настаивает, мой клиент может признать получение взятки, которую он не брал.

Ну-у, клянётся он мне, что в глаза не видел этих чёртовых баксов… Зна-аю, знаю, Михалыч, чего ты сейчас думаешь… Что меня там не было, а Левандовский поклянется в чём угодно… Твоё право нам не верить…

– Показания он даст в твоём присутствии?

– Александр Михалыч, ну как я могу на такое пойти, зная, что это самооговор? План следующий. Левандовский от меня отказывается. Вы назначаете по «пятьдесят первой»[157 - Статья 51 УПК РФ предусматривает обеспечение участия защитника следователем в случаях, если он не приглашён подозреваемым (обвиняемым).

] кого-нибудь из своих, скажем так, приспешников. Щеглова, к примеру…

– Пустой разговор, Ростислав Андреич. В отсутствие предмета взятки цена такой признанке…

Зампрокурора пошевелил пальцами, подыскивая определение, которое наиболее точно отразило бы никудышность товара, навяливаемого защитой. Мелодичной импортной трелью залился телефон.

Сделав гибкое движение кистью, Саша подхватил с аппарата трубку.

– Слушаю вас.

– Александр Михайлович! – энергичный, с крапинкой укоризны голос принадлежал начальнику КМ. – Мы тут все собрались по убийству на Фурманова, как договаривались!

– А сколько времени?! – Кораблёв метнул взгляд на часы. – Уже семь?! Вадим Львович, извините. Закрутился. Начинайте без меня. Сейчас прилечу.

Сизов смотрел снизу вверх по-собачьи просительно:

– Какое будет ваше решение? – короткий период обоюдного общения на «ты» он счёл истекшим.

– Буду думать, – Кораблёв обошёл приставной стол, с усилием закрыл рассохшуюся скрипучую раму.

– Спасибо, Александр Михалыч. Спасибо, что не отфутболили, – рьяно поднявшись со стула, адвокат в знак признания склонил голову.

В полированной лысине отразился тусклый блик солнца, клонившегося к острым крышам частного сектора.

Саша понимал, что по человеческим меркам просьба обоснована, но принять решение единолично не мог.