Реверс

Трезвым быть хорошо, но угнетал постоянный напряг. Резьбу, чтобы не сорвало, нужно периодически ослаблять. Пока реакция была непонятной. Расслабляющей лёгкости, приносимой первыми глотками, не чувствовалось.

Мужики собрались курящие. Промочив горло, задымили. Сутулов с Пшеничным раскулачили Каблукова, неосмотрительно выложившего на капот синий «LM».

– В п-п-п… п-прокурату-уре за…зарплата б-большая! – убойщик дурашливо отталкивал Гену в грудь, мешая вернуть право собственности на сигареты.

Разговор носил характер грубоватой трепотни.

Пшеничный направлял её в нужное русло.

Многоопытный оперативник Сутулов, конечно, видел интерес бывшего напарника. Понимал, что сливает служебную информацию налево. Знал, что Катаев стоит на рубоповском учёте, как лидер ОПГ[94 - ОПГ – организованная преступная группировка.]. Оправдывал себя большой политикой: «Если он – бандит, почему тогда депутатствует? С губернатором за ручку здоровается. То и дело его по телеку кажут. Каток давно в коммерсанты перекрасился.

А с коммерсов полментуры живые бабки стрижёт».

Убойщик работал на ближнюю перспективу. Перед уходом на пенсию искал трубу, к которой присосаться.

Утром ему позвонил Пшеничный, попросил узнать про архитектора Левандовского. Сутулов, не откладывая в долгий ящик, добежал до милиции. Визит в ИВС замотивировал встречей с одним кляузным злодеем. Разрешение прокурорского следака имелось. Пока заполнял бумажку на вывод, подглядел в журнал, лежавший открытым на столе дежурного.

Левандовский В.

Ю. значился в камере «один-два»[95 - «Один-два» – принятое в ИВС и СИЗО разговорное обозначение нумерации камер, в данном случае – 12.] за Самандаровым. Там же сидел некий Брыкин Л.П., статья 159 УК РФ[96 - Статья 159 УК РФ предусматривает ответственность за мошенничество.], числившийся за судом.

Дежурившего прапорщика Сутулов знал шапочно. Спросить напрямую остерёгся. Пришлось распылять дымовую завесу из отвлекающих вопросов. Язык утруждал не зря, выудил – была команда в первой половине дня везти архитектора в суд на арест, но перед обедом следователь неожиданно дал отбой.

А ещё – ночью у архитектора случился приступ астмы, к нему вызывали «скорую».

Под исцарапанным оргстеклом белел отпечатанный на принтере сторожок: «Подозреваемого Левандовского не выдавать НИКОМУ! В т. ч., руководству УВД. Ст. следователь Самандаров».

Пока Сутулов, запинаясь, выкладывал результаты самодеятельной установки, Каблуков пританцовывал от нетерпения.