В понедельник дела не делаются

Когда по одному входили во двор, Ковальчук сказал громко, откровенно прикалываясь:

– Эй, с пистолетом, иди вперёд!

Это было камушком в Михин огород. Ещё до отъезда, усаживаясь во дворе УВД в «УАЗик», тот поинтересовался, вооружился ли Ковальчук.

– Да мы и без оружия, товарищ капитан, справимся, – хохотнул опер. – Так накатим.

Маштаков скривился, не одобряя легкомысленных настроений молодёжи. Начальник РУБОПа области, бывший начальник городской криминальной милиции полковник Запевалов всегда, когда собирались на происшествие в сельскую местность, настаивал, чтобы сотрудники опергруппы вооружались.

И чтобы непременно один был в форме. А уж Запевалова, кавалера ордена Мужества, никто в малодушии упрекнуть не сможет.

Сам Миха из-за нахождения в группе риска, из-за неполного своего служебного соответствия мог получить оружие только с личного, причем письменного разрешения начальника УВД.

Дом был пуст. Виталькиного трупа внутри не обнаружили.

Угрызения совести по загубленной чужой жизни не сподвигли его на самоубийство.

По крайней мере в данном конкретном месте.

Может, это от природной невоспитанности происходило, но Маштакову всегда интересно было заходить в чужое жилье. По обстановке, утвари, личным вещам он старался восстанавливать картины чужих жизней. Моделировать куски посторонних судеб.

Обстановка была скромной, но для дачи вполне сносной. И совсем не притон. Вся пустая посуда – водочная и пивная – батареей выставлена в сени. Кругом вполне допустимый беспорядок.

«Почти как у меня дома», – подумалось Михе.

Помещения поделены дощатыми перегородками.

Печь – небольших габаритов, не «русская» и не «голландка». Других модификаций Маштаков не знал. С закопчённым хайлом, в которое чугунки суют на ухвате. В котором братец Иванушка с сестрицей Аленушкой от гусей-лебедей прятались.

Миха выбрал стул покрепче. Не пожалел двух чистых стандартных листов, постелил на сиденье. Писанина предстояла долгая. Несмотря на то, что протокол осмотра места происшествия в суде или не читается вовсе или читается по диагонали, Маштаков был приучен всегда писать обстоятельно.

Из уважения к себе и к потенциальным читателям со слушателями.

Давненько уже, лет шесть назад он поддерживал обвинение в суде, тоже по бытовому убийству. Председательствовала в процессе Малинина Евдокия Степановна – авторитетная жёсткая судья с тридцатилетним стажем. А дело расследовал тогдашний следователь Ромуальд Юрченко.