В понедельник дела не делаются

], множественные ушибы лица». Никого из нападавших не знает, примет не запомнил, опознать не сможет.

«Поздравляю, братуха. Классический “глухарь”! Который по телесным повреждениям, глядишь, ещё и в разбойчик перейдёт».

А ведь третий за месяц в этом районе. Надо что-то делать. Подставу на выходные спланировать? Кого на роль живца уговорить, какого общественника? Дядю Вадю? Наш дядя Вадя здоров больно, не отважатся супостаты пристать к нему.

Какая периодичность между нападениями? Между первым и вторым – две недели почти, между вторым и третьим – всего шесть дней.

По дням недели тоже никакой системы. Понедельник, пятница и последний раз, сейчас – со среды на четверг. По времени примерно одинаково – от двадцати трёх до часа ночи, когда жизнь ещё не замерла окончательно. В первом деле, правда, фоторобот имеется. Похожий на артиста, исполнявшего роль хулигана Квакина в телефильме про Тимурову команду. Хм, фотороберт…

По внутреннему прозвонился Птицын. На Михины подходцы насчёт настроения и.

о. начальника КМ[21 - КМ – криминальная милиция.] отреагировал сурово.

– Материал по убийству у тебя? Какой ещё почтой ты его направил?! Бегом в канцелярию, а оттуда в прокуратуру. Коваленко ногами топочет! Всё, конец связи!

Маштаков под роспись получил в канцелярии материал, сколотый скрепкой, и пошёл в прокуратуру, располагавшуюся в двух кварталах от управления на улице Советской, семь минут ходьбы.

Стоявший на воротах автоматчик по случаю незатихающей операции «Вихрь-Антитеррор» парился в бронежилете.

Издалека он протянул Михе ручищу. Рукопожатье старшины в очередной раз ассоциировалось у Маштакова с мясной варежкой – всеохватывающее, сырое.

– Поздравляю, та-ащ капитан!

Знает народ своих героев. На разводе сводку зачитывали. Ориентировали наружные службы на задержание злодеев Фадеева и Петрова.

– Не с чем, не с чем ещё, Слава.

– Ну ка-ак это не с чем!

Под дверью у зампрокурора Миха простоял недолго. Меньше получаса.

В предбаннике кроме него ожидали аудиенции три девчонки-следачки. Ни одна из них не застала Маштакова хозяином этого кабинета.

– Неужели вернёт официально на доп? – отчаянно вздыхала симпатичная, в очень тугих брючках Маша Шишкина. – Людмила Гавриловна убьёт!

Возвращение уголовного дела для дополнительного расследования в следственном отделе каралось почти как измена Родине при товарище Сталине.

Худенькая Полякова закатывала глаза.