В понедельник дела не делаются

– У кого она белая, Альбина Владимировна?

И целый день потом без обеда Маштаков прозанимался этой насущной ерундой. Поставив предварительно в курс о своих намерениях начальника розыска Борзова.

Борзов, человек с говорящей фамилией, фанат провинциального сыска, сразу загорелся.

– Михал Николаич, а ты пересмотри у них все дела. Может, чего-нибудь прекратить можно? Со снятием с учёта. Возбуждают всякую дрянь!

– Посмотрю до конца недели.

Не забывая про обещание, данное жене, забрать Маришку из садика, Миха в половине шестого (случай невиданный) покидал управление.

Однако сделал крюк к «мрошникам». В кабинете был один Ковальчук, дело в корки подшивал.

Он без энтузиазма рассказал, что в адресе матери Фадеева дверь никто не открывает, два раза мотались на «шестёрку», на самый край города. Съездили к ней на работу, в автоколонну – тоже мимо денег. Не выходит мамка Виталькина на работу третий день. Звонила, сказала, что забюллетенила. Соседи поведали операм, что Виталька часто обижал мать, а не так давно вообще пытался задушить.

– Как бы в этом адресе ещё на один труп не наткнуться! – угрюмо хмыкнул Ковальчук на прощанье.

В троллейбусе почти не было пассажиров. Миха дисциплинированно предъявил удостоверение и прошёл на заднюю площадку. Ехать ему предстояло почти до конечной.

На остановке «Первомайский рынок» в троллейбус заскочила гоп-компания, несколько парней и две тёлки. Все – бухие, возбуждённые. На улице один из них, длинный, со стриженым затылком, уронил на асфальт здоровый, кило на шесть, арбуз.

Не удержал! Арбуз, тяжело хлопнувшись, с треском раскололся, разверз переспелое, алое, в чёрных косточках нутро. Мат, гогот, девчонки пищат.

– Ой, Сивый, не могу!

Дылда подобрал арбузные обломки. Зашёл в салон, тупо гыкая.

– Чё ржёте, му

аки?!

А чего им не поржать, пассионариям, в демократической стране?

Длинный постоял-постоял, понял, что не круто он выглядит в обнимку с разбитым арбузом.

Кондукторша, пожилая женщина в очках, попыталась порядок навести.

– А ну подбери сейчас же!

Длинный послал её.

Кондукторша стала беспомощно возмущаться, озираться в поисках добропорядочных граждан. На миг они с Маштаковым встретились взглядами. Две остановки назад, оправдывая свой бесплатный проезд, он предъявлял тётке служебное удостоверение.