В понедельник дела не делаются

Связей его мы не знаем. К матери он не пойдет.

А так наружные службы ориентированы, приметы доведены.

– По чьей вине получилось?

– Проводим служебную проверку, – казённо ответил Птицын. Сделав паузу, в которой, чувствуется, взвешивал – говорить или нет, добавил: – Предварительно, МРО прокололось.

Заместитель прокурора легко согласился, покивал головой.

– Там, по-моему, давно дисциплины нет.

– Управленческая структура. Наказать я их не могу, а в области их поддерживают, – Птицын растолковывал известные факты.

«Вот поэтому ты на них и валишь сейчас, на управленческую структуру», – Коваленко снял очки, подышал на узенькие стекла.

– Я слышал, там ещё Маштаков ваш занимался?

– Так точно. Но в момент побега его в МРО не было.

– Паршивое у него сейчас положеньице, – Виктор Петрович вроде даже сочувствовал бывшему коллеге.

– Виктор Петрович, – Птицын смотрел в упор, не мигал, – может, это… «сотку» из дела убрать? Как бы до задержания он ушёл… свидетелем.

Коваленко понимал, какого масштаба неприятности ожидают милиционеров, если он погонит волну.

Хорошо, если проколовшиеся мрошники отделаются неполным служебным. Маштаков – точно не жилец в органах. И Птицыну достанется пряников. «Выговорешник» тут верный, а может и «строгач».

Но замнач КМ запросил невозможного.

Аннулирование «сотки» – протокола задержания Фадеева в качестве подозреваемого на трое суток – моментально ставило под удар прокуратуру. Тогда надо уничтожать и протокол допроса Фадеева.

В наглую сделать вид, что Фадеев не задерживался? Но ведь Максимов рассказал, что второй жулик… как его… Петров! – видел дружка в милиции.

И матери Фадеева сообщили, что сын её задержан.

Как прикажете объяснять, если труп Фадеева всплывёт вдруг в Клязьме? Со следами пыток на лице и теле…

Это, конечно, крайность, но жизнь штука многогранная. Нет гарантий, что менты докладывают объективно.

Если оставлять протокол допроса Фадеева, у любого проверяющего первый вопрос встанет: почему следователь, допросив подозреваемого в особо тяжком преступлении, в убийстве, не закрыл его, а умотал из милиции, самоустранившись от выполнения своих прямых обязанностей.

Кругом торчали длинные ослиные уши.

– Нет, Вадим Львович, – ответил наконец Коваленко, – на такую авантюру я не пойду. Ищите беглеца. В восемь вечера я пойду проверять ИВС, если Фадеева там не будет, я напишу прямо в КУП[40 - КУП (КУСП) – книга учета сообщений о преступлениях.] о том, что задержанный отсутствует.