В понедельник дела не делаются

Теперь всё стало на свои места.

– Запиши телефон, – Маштаков подвинул листок бумаги, карандаш.

– Говорите, я запомню.

Времени было два часа, когда управились. Бумаги – объяснения, справки – собрал Рязанцев.

– Водила нас развезёт? Не уехал? – забеспокоился Миха.

На Эстакаду ему предстояло добираться всех дальше.

– Что ты? Он на всю ночную смену с нами. Ждё-от! – успокоил участковый Муравьёв.

Хотя никого рядом не было, весь длинный коридор – пустой, ночь глухая на дворе, он потянулся к михиному уху.

– Пойдём, Николаич, по соточке? За удачный рейд? Качественно как порейдовали. Пойдёт теперь волна по микрорайону. Моя милиция меня бережёт!

– Да я это… да мне это… – Маштаков заёрзал.

Хотелось ему выпить, стресс с побегом снять, растворить мысли о грядущих неприятностях, но боялся он. А вдруг понесёт?

– Пошли-пошли, Николаич. Не боись. Там одна бутылка.

Сальцо домашнее, супруга самолично солила, лучок, – участковый подталкивал Миху к лестнице.

– Ладно, только быстро давайте.

– У всех, у всех, Николаич, завтра – рабочий день. Даже не завтра, сегодня!

В кабинете у Калёнова было накрыто. На расстеленной скатерти-самобранке – газете «Спорт-экспресс» – лежали толсто поструганные пластинки сала, две луковицы, тоже порезанные, соль в спичечном коробке, чёрный хлеб. Два стакашка стояли и кружка с отбитой ручкой. С видом фокусника Амаяка Акопяна участковый достал из угла бутылку без этикетки с прозрачным содержимым. Как только он отвинтил пробку, по кабинетику расплылся духман сивухи.

– Гонишь, значит, Анатольич, потихоньку?

– Для себя, Рома, исключительно для себя. Попробуйте, мужики, лучше всякой водки. На калгановом корню. Ага. Тройной очистки. Через угольный фильтр пропускал!

Тары не хватило, пили в два захода, соблюдая принцип старшинства. Первыми за стаканы взялись Муравьёв, Миха и Калёнов.

– За удачный рейд, мужики! За взаимодействие!

Самогон был крепкий, даже Маштаков закашлялся.

– Сколько в нём градусов, Юр?

– Сколько градусов – не скажу, спиртометром не исследовал. На горючесть вот испытания проводил. Горит синим пламенем.

Участковый степенно закусывал. Сало его тоже оказалось отменным, сочным, в меру острым. Михе в нём попалась долька чеснока.

Налили молодым.

– Давайте, хлопцы! За вас, за молодёжь! Трудно сейчас в милиции начинать. Не сломайтесь!

Парни выпили. Непривычный к крепкому стажёр проглотил с трудом, давился.