Зона Комфорта

Воровать, что ли, остаётся? Тоже не с руки, а ну как зацепят? На первом же этапе с учетом прокурорских и ментовских моих заслуг жулики задницу на фашистский знак порвут.

Короче, устроился я по блату ночным сторожем в парк культуры и отдыха ордена Ленина экскаваторного завода, где у меня оставались оперативные позиции. Лафа – ночь дежуришь, двое суток отдыхаешь. Зарплата, правда, смешная – четыре с половиной сотни. Зато пустых бутылок вполне реально за месяц на такую же сумму собрать. На необлагаемую подоходным налогом, обращаю внимание, сумму.

К тому же открылись неограниченные возможности для самообразования.

В армию меня буквально за шиворот притащил Лёвка Скворцов. Одноклассник мой одолел после школы высшее военное финансовое училище. Вернувшись в родные края из богом забытого Забайкалья, он служил ныне в непыльной должности начфина артполка. Как вскоре выяснилось, не только непыльной, но и авторитетной. В один день я получил принципиальное «добро» командира части, прошёл медкомиссию и был зачислен в списки полка военным дознавателем.

– Условия у меня два, капитан! – командир полка Смирнов сильно затягивался термоядерной кубинской сигаретой и щурил правый глаз. – Не уходить в запои и не выёживаться!

Судя по-всему, полковник навёл обо мне справки. А может, и нет, поскольку упомянутые им качества присущи значительному числу мужского населения России.

Так я достиг дна своей юридической карьеры. Из всей тридцать третьей главы УК РФ «Преступления против военной службы» в армии работала лишь пара статей.

Нарушение уставных правил между военнослужащими при отсутствии отношений подчиненности и самовольное оставление части. Текущей работы было много, а выхода – ноль. Уголовные дела возбуждались в самых безысходных случаях. Или в сугубо воспитательных. Задачи дознания заключались в сведении на «нет» совершаемых вояками правонарушений, заметанию сора по углам казармы, а также лепке всеми правдами и неправдами конфеток из фекалий. Хорошо хоть хавать эту «кондитерку» пока не заставляли.

Курирующей мою деятельность службой (как и остальных дознавателей соединения) была военная прокуратура. В лице давнишних знакомцев: старшего следователя майора юстиции Мунзафарова, делавшего в слове «постановление» как минимум две орфографических ошибки, и старшего помощника прокурора майора юстиции Халявина Ильи Филиппыча по прозвищу «Дай-дай».

Эти кремни бессменно пестовали правопорядок в дивизии лет десять.