Зона Комфорта

Этот город знаменателен ещё тем, что именно там я вкусил несравнимую радость сознательного похмелья.

Во-вторых, и в остальных, привязка к Харькову вписывалась в исторический контекст легенды.

– Фронта захватить успели? – я задавал вопросы небрежным тоном, демонстрируя намерение скоротать время и только.

Внутренне напрягаясь от возможности споткнуться на ровном месте.

– Да, – односложно ответил прапорщик.

Ну не хочешь, не рассказывай. В душу не полезу. У меня свои гонки.

Я окончательно определился, что за кадрового офицера мне выдавать себя глупо.

Коли я – кадровый, то я тогда прожжённым бурбоном должен быть. Заскорузлым армеутом, капитаном Сливой из приснопамятной повести А. И. Куприна «Поединок». Но на такую роль я не гожусь – языков не знаю!

Может быть, я – выпускник четырёхмесячной школы прапорщиков? Дослужившийся за три военных года до штабс-капитана? Теоретически и практически сие вполне возможно. Вон Туркул Антон Васильевич, будущий командир Дроздовской дивизии, тоже германскую войну прапором начинал, а завершил в штабс-капитанском чине.

Но тогда у меня объясняемый боевой путь должен быть. Сражения, ранения, награды. Друзья-однополчане. И в увязке со всем этим – конкретные города, даты, воспоминания.

Не буду я из себя героя изображать, заплутаюсь. Нет, окопной жижи я хлебнул в начале войны. На австрийском фронте, то бишь, на Юго-Западном. Командиром стрелковой полуроты номерного полка. Был серьёзно ранен в штыковом бою под Перемышлем.

Соответствующая отметина на боку имеется! Чёрт, не помню, в какое время под Перемышлем шли бои! Место ранения, тем более такого тяжелого, должно быть с предметной привязкой. Это запоминается навсегда.

Остановлюсь пока на Перемышле как на рабочем варианте. Потом, на многие месяцы – госпиталь. Тут можно любой город подобрать без опаски проколоться на деталях.

– Какие кабаки да бордели, господа? Три месяца (четыре, пять!) кверху пузом на больничной койке.

На кровати весь в бинтах![37 - Фрагмент цитаты «Песни о госпитале» В. С. Высоцкого.]

Затем будет запасной полк. Причем реальный двести семнадцатый пехотный, квартировавший в нашем уездном городишке. Как следовало из мемориальной доски на Доме пионеров, солдаты этого достославного полка в июне 1917 года категорически отказались участвовать в летнем наступлении. Осознав аморальность братоубийственной войны подле стен будущего очага детской культуры.