Зона Комфорта

– Повезло старому, – непонятно хмыкнул взводный и задал общий вопрос: – Кто ещё про кого знает?

Наплехович сказал негромко:

– Подпоручика Шпилевого на моих глаз пулеметной очередью… перерезало буквально.

Белов кисло сморщился:

– Ви-идел. И Коняев как кончился видел. Его – в живот.

Он прошёлся перед строем с заложенными за спиной руками. Остановился напротив Кипарисова, указательным пальцем подкинул кверху его слабо затянутый ремень (в Советской армии говорили – «на яйцах болтается»).

Вернулся на середину.

– Ну-с, господа, с боевым крещением в рядах первого Корниловского! В целом оценка удовлетворительная. Отдельно отмечаю действия прапорщиков Риммера, Климова, Жогина, подпоручика Цыганского и штабс-капитана Маштакова!

– Ра-ады стараться, госдин тан! – вразнобой ответил взвод.

Я успел присоединиться в самом конце фразы. Уши у меня жарко горели. Я очень люблю, когда меня хвалят, особенно прилюдно. Хотя на словах всячески от этого открещиваюсь.

– Штабс-капитан Маштаков! – обратился Белов.

– Я! – у меня рефлекторно подобрались внутренние органы.

– Назначаетесь моим помощником. На досуге подтяните личный состав на предмет надлежащего приветствия командира. Сейчас с первым отделением соберите наших убитых. Поручик Наплехович, с вами – трое. Берите пленных, лопаты и выдвигайтесь на кладбище. За вами могила. братская. Что ещё?

Взводный вынул папиросы, пошарил в пачке и обескуражено смял её, пустую.

– За дело! – махнул рукой.

Ну вот, не успел я констатировать свою рядовую должность, как получил нежданное повышение. Оно мне надо? Мне бы в личине рядового бойца адаптироваться. Чем выше положение, тем пристальней внимание…

– Первое отделение, за мной, – давя нарождавшийся вздох отчаяния, скомандовал я.

Вышли Риммер, Кипарисов, мрачного вида блондинистый прапорщик, другой прапорщик, похожий на певца Губина. Эти из знакомых. И ещё двое— подтянутый голубоглазый юнкер в солдатских обмотках и мешковатый, взъерошенный подпоручик.

Пробивного Риммера, дав ему в подсобники Кипарисова, я послал организовывать гужевой транспорт. А с остальными направился на поле, через которое утром шли в атаку.

На улице появилось народонаселение. Преимущественно бабское и детское. Освобожденное нами от ига комиссародержавия. Ликования по этому поводу на лицах крестьянства не наблюдалось.

Напротив, одна косматая старуха каталась по земле и выла звериным воем.