Зона Комфорта

Автор

Часть первая

Абстиненция

1

Я боялся пробуждения.

Я достоверно знал, каким мучительным оно придёт. Каюсь, но просыпаться со страшного похмелья для меня дело заурядное.

Почти полтора месяца (сорок суток и ещё двое, если быть скрупулёзным) пребывал я в полной завязке! Ни пивка себе не позволял, ни сухонького даже. За этот светлый промежуток у меня крылья прочкнулись под лопатками, как у тёзки архангела. Нимб над головой включился неоновый, дневного освещения…

И вдруг на тебе – по самое «не балуй»:

– Сектор «банкрот»! Все ваши очки сгорают!

Я не выживу сегодня… Сдохну… загнусь… склею ласты…

Я попытался удержаться в тёплой волне сна, в зыбком мире иллюзий, где хоть рваное, но забытье, но мне снова начали мерещиться бутылки-непроливайки с лимонадом, из которых сколько ни пытайся, не напьешься.

Стали скалиться глумливо вурдалачьи рожи с дрожащими фиолетовыми языками. толстыми, нагло вываленными. Помоечное содержимое рта душило. Мочевой пузырь напрягся до звона.

Но я не в силах был подняться и отворить гульфик. Почему-то, когда на клапан давит совсем невмоготу, во сне обязательно начинает в цветах и красках рисоваться соответствующий физиологический процесс. Вот только желаемого облегчения он не приносит.

– За что мне эти муки, Го-о-осподи!?

Риторический вопрос получился идиотским. За какие грехи – я ведал доподлинно. А к мукам абстиненции (моральным и физическим) с моим питейным стажем пора было привыкнуть.

Из чёрного похмелья, с самого его илистого дна наверх только два пути ведут – экстенсивный и интенсивный.

Как два способа развития экономики в курсе политэкономии капитализма, который на первом курсе юрфака читал нам одноглазый профессор Голубятников.

Экстенсивный – суть стоическое противление накатывающей рвоте, кружению головному и сердечному жиму. Выздоровление тут приползает медленное и невыносимое. На улитках приползает, на черепахах…

Сегодня что у нас на календаре? Суббота? К утру понедельника я оклемаюсь.

Наверное…

В интенсивном русле куда живее и интереснее – кружка пива, сто грамм водки, в штыки, как матрос Железняк, пробивающиеся сквозь горловые спазмы в утробу… Чудесное превращение едкой жидкости в живую воду из сказки… И как скорое следствие – прояснение мозговых закоулков, настройка резкости и звука, возвращение любви к жизни, обретение наглой иронии. И необходимость принять ещё. Тогда главное – вовремя остановиться, дабы не кувыркнуться в новый загул.