Зона Комфорта

Меня смяли, как промокашку. От причинения тяжких телесных повреждений спасло немедленное вмешательство сержантов. Нуржанова, Кинько, замка[12 - Замок – заместитель командира взвода (арм. сленг).] Джафарова. Старшины-срочника, черт, фамилия его выскочила… Здоровый такой слон, под центнер весом, с Алма-Аты.

Сверкая глазами и отчаянно жестикулируя, под натиском сержантов кодла нерусских медленно подавалась назад, в душный подъезд казармы. У скамейки тряс башкой, очухивался грузин, которого минуту назад я вырубил.

– Ти покойник, сволач! – пообещал он мне, сплёвывая красным.

Обязательство он своё не выполнил, хотя пытался. Я всё время держался на людях, что в условиях учебки было несложно, тем более что абрек этот был из четвёртого взвода, располагавшегося в другом конце казармы. Ночная попытка отмудохать меня им не удалась. При первых смачных ударах ремнями через одеяло дневальный заорал «подъем» и включил свет. Опять понабежали сержанты, отличавшиеся от курсантов загорелыми торсами и неуставными плавками.

Прихвативших меня чёрных прогнали в расположение их взвода. Я отделался несколькими синяками и лёгким испугом. Правда, в целях личной безопасности с разрешения старшины лёг в каптёрке на тюках с бельем.

Дальнейшие подробности локального межнационального столкновения, поучительные, но тягомотные, опущу.

Большую роль в его урегулировании сыграло то, что за два месяца до выпуска меня поставили на должность батарейного каптёрщика. Причем, клянусь бородой пророка, я не приложил никаких специальных усилий типа взяток и угощений, чтобы занять блатное место.

Кроме моей стычки с грузинами, немедленно ставшей известной комбату, сыграли роль наличие хорошего почерка, способности к работе с документами и отсутствие данных за воровские наклонности.

Новая должность дала мне массу преимуществ. Во-первых, я перешел в прямое подчинение к старшине и после утреннего развода направлялся в каптерку, а не строился вместе с взводом «в направлении учебного центра» в предвкушении марш-броска по накаляющейся пустыне.

Я стал гораздо лучше питаться и экипироваться. У меня появился изолированный куток, в котором в дневное время я мог часок придавить на массу. Причем, не на неудобных тюках с бельем, а на роскошном тюфяке.

Я оправдал высокое доверие командования и не повторил ошибок предшественников, изгнанных с позором через гарнизонную гауптвахту. Я не решился уносить на станцию Отар комплекты нулевого хэбэ для обмена на анашу, насвай и водку.