Зона Комфорта

– Благодарю, Михаил Николаевич, значительно лучше! Только жутко чешется!

Молодец парень, с первого раза ущучил как меня звать-величать. А вот я со своей хваленой памятью потерял его имя, хотя он тоже назывался полностью.

– Раз чешется, значит, заживает, – выдал я вещь банальную, но беспроигрышную.

И сразу накинул следующий вопрос, из припасенных:

– Где вас зацепило?

– Под Дмитровкой, – поморщился Баженов.

Очевидно, вспомнив, как укусила его пуля.

– А-а-а, – протянул я с учёным видом знатока.

Название мне ничего не сказало. По крайней мере, про большие сражения под указанным населенным пунктом я не читал.

– Жарко было? – я форсировал попытки растормошить прапорщика.

Баженов вместо ответа быстро взглянул на меня. Как-то по-другому, пытливо. Да нет, быть не может. Вопрос мой из области общих, геополитических пластов не сдвигает.

Он всё-таки ответил через десяток шагов, вопросом:

– А вас разве не там ранило?

– Меня-а-а? – переспросил я по общему правилу всех двоечников, надеющихся услышать подсказку.

Но цимес весь в том, что шепнуть из суфлёрской будки некому.

– Вы вчера сами сказали, – продолжал удивляться Баженов.

«Мама дорогая, ни хрена не помню, чего наплёл намедни!»

Я заставил себя как можно спокойней посмотреть прапорщику в глаза простым и нежным взором.

– Вы меня, очевидно, неправильно поняли, – принялся заметать следы, – или, скорее, я – вас. У меня голова вчера… не того.

Тут мы очень кстати вышли к водоему, и я мотивированно сменил тему.

– Какая красота!

Неширокая безымянная для нас речка петлей охватывала село, поддерживая, будто бандаж – вываливающуюся грыжу. Утро выдалось росистое, промытое до скрипа. День искренне обещал быть жарким. Тропинка, по которой мы двигались, в низинке зачавкала под ногами и на развилке вильнула влево. На сходнях две тётки усердно полоскали белье. Гора выстиранного, но не отжатого высилась в деревянном корыте.

– Место мое занято, – огорчился Баженов.

Прачки стояли в позициях весьма любопытных: на коленках, к речке передом, к нам – задом. Подолы были у них высоко подоткнуты, тонкий сырой ситчик откровенно облепил бедра – мощные, красивые.

Я вспомнил, что нижнего белья русским крестьянкам не полагалось и громко кашлянул, чтобы обратить на себя внимание. Я же не вуайерист, в конце концов.

Правая отреагировала первой. Поднялась, крутнулась, вспыхнула, оправила юбку – всё в один миг.