311. Повесть

 – Я с ними по-свойски разделываюсь. Элегантно, да?

– Угу, – промычал Илья. Откусил от огурца. Огурец был мягкий, не хрустел. Наверное, банка года три закатанной простояла.

– Тебя не сильно допекают? – спросил сосед.

– Кто? – не понял захмелевший Илья.

– Конь в пальто! – рявкнул бывший мент. Благодушие его вмиг испарилось. Улыбка сошла с лица. Теперь он глядел на гостя исподлобья – красные глаза навыкате, слюнявая синюшная губа отвисла. Напрягся, словно сжатая пружина. – Ты что, меня не слушаешь?! Тараканы – вот кто!

Так же внезапно, словно бы по щелчку, настроение сменилось обратно на миролюбивое.

– Ну так как – видал у себя тараканов? – переспросил он.

– Да, захаживают. Сегодня вот тоже. Буду, наверное, травить.

– Ты, главное, стенку румынскую не отодвигай.

– Это ещё почему?

– А ты разве не знаешь, что там?

– А что там? – тупо лупал глазами Илья. – Стена?

– Ну да, стена. А в стене знаешь что?

– ?

– Окно там.

– Окно?

– Окно. Обычное окно. Рама, стёкла, четыре створки, форточка.

Окно.

Илья задумался. Стал вспоминать, что видел снаружи на той стене, к которой прислонился тёткин мебельный гарнитур. Долго вспоминал. Наверное, да – там о?кна. Если б сплошная глухая стена, он бы запомнил: слишком необычно такое для хрущёвок.

– По твоему стояку в каждой квартире то окно стенкой загорожено. Квартиры однокомнатные, маленькие, тесные. А зачем в маленькой комнате к здоровенному балконному окну ещё и обычное? Правильно, лишнее оно совсем – можно его мебелью загородить.

И вот, стои?т так гарнитур годами, десятилетиями. И никто в то окно не глядит. А знаешь, что бывает тогда с окном? – Он подался вперёд, уставился на Илью, словно заговорщик-диверсант. Дохнул тяжёлым водочным перегаром.

Илье в голову полезла всякая банальщина: покрываются пылью, рассыхаются… что ещё может произойти с окном, когда к нему годами не подобраться? Но он ничего не сказал – кивком пригласил дядь Володю объяснить, что к чему.

– Не зна-а-а-аешь?! А вот я тебе щас расскажу!

Окошко за румынской стенкой

В девяностом году это было.

Стояло лето. И вот такие же дни, как сейчас. Тёплые, но дождливые, раскисшие. Мальчик Алёша во втором доме жил… или в четвёртом – не помню уже… Нет, всё-таки во втором… Странное дело: наш дом – восьмой, а второй к нему почти примыкает. Причём он не просто второй, а два-бэ. Дома два-а тут нету, чтоб ты понимал. И просто второго тоже нету. Чудно?, ей-богу.