Арест карбонария. Поэма в одиннадцати частях с прологом, эпилогом и послесловием

Рабство душ указ убить не может-

Осознаешь слишком поздно ты.

Век пройдёт, и подлые монархи

Мировую разожгут войну.

И слетят короны, иерархи,

Ну а этот мир пойдёт ко дну.

Закружится он в кровавом смерче

Революций, войн и мятежей,

Превратившись сплошь в добычу смерти,

В ночи длинных алчущих ножей.

Ты не смоешь грех, отцеубийца, —

Не прощают это небеса.

И твоя столица возмутится,

Твой народ возьмёт свободу сам.

Сам посмеет он освободиться

Из под власти царственных вельмож.

Знал ли ты, решаясь на убийство

Ночью той, куда страну ведёшь?

Будет бунт. И кровь польёт рекою.

Ведь рабы, сорвавшись вдруг с цепи,

Не способны ни на что другое.

И рванёт котёл, что век кипит.

Я рождён был, чтобы все народы

Племенем одним объединить.

Вы ж за власть свою, дрожа, свободу

Никому не в силах подарить.

Кровь от крови, словно плод от плода,

Эту цепь ничем не разрубить.

И своей трусливости в угоду

Вы меня решили отравить.

Подло, мышьяком, в таком же стиле,

Что и табакеркой да в висок.

Зря. Ведь подчинять себе стихии

В этом мире может только Бог.

Умер я. Вослед придут другие,

Смелых вам не отравить идей.

И сметёт девятый вал стихии

Вас и ваших преданных людей.

Я один сумел без гильотины

Бунтарей с законом примирить.

И страна бесправная, отныне

Станет местом, где вольготно жить.

В ней не встретить рабское унынье.

Хоть ты и вернул Бурбонам трон,

Скоро их не будет там в помине,

И опять во царствует закон.

Вспять не повернуть страну и время,

Пушками не усмирить народ.

Гроздья гнева, как свободы семя

Прорастут и власть царей падёт.

Рухнут казематы и темницы

Под напором вихря перемен.

И свобода вспыхнет, как зарница

Посреди тюремных мрачных стен.

Легитимность ваша – словоблудье,

Сказка для пещерных тёмных масс.

Век пройдёт и, просветившись, люди

Навсегда избавятся от вас.

Самодержцев праздных и развратных,

Незаконных баловней судьбы…»

И в конце ещё, совсем невнятно

Что-то прошептал и вновь застыл.

И исчез, а царь в оцепенении

Наблюдал каминных искр полёт.

«Государь!, со срочным донесеньем

Вас курьер с Святой Елены ждёт…»

Александр, как бремя наважденья

Сбросил с плеч ненужный больше плед,

Зная, что прочтёт он в донесении,

Вскрыл с гримасой ужаса пакет…

Глава Пятая.