Вместо сердца – пламенный мотор. Реинкарнация Победы – 2

Впрочем, последние события произошли уже в то время, когда я, выписавшись из госпиталя, въезжал в Москву.

Эпизод 2

Сказать, что моё возвращение стало для всех неожиданностью – не сказать ничего. Ведь меня дружно считали погибшим. Пётр и Мария Миловы, которым Полина не оставила даже записки о том, куда и зачем уехала, даже посчитали, что моя жена, попав в немилость ОГПУ, подалась в бега. На стенде, перед проходной завода ЗИЛ, всё ещё висел мой портрет с некрологом. Из которого я, кстати, узнал, что являюсь членом партии.

Видимо, приняли задним числом из пропагандистских соображений.

Каково же было удивление заводчан, когда утром седьмого июля я заявился на работу! Впрочем, удивление было взаимным. Ещё бы, на ЗИЛе моего КБ больше не было! Остался только небольшой отдел, в составе собственно ЗИЛовского автомобильного КБ, занимавшийся сопровождением производства «сотых» моторов. Оказалось, что и в ГУБД произошли существенные изменения. Вместо уехавшего со своей командой наводить порядок на Кавказе Берии, начальником – пока временно – назначили Лихачёва.

Вот он-то и порадел своему заводу, разом покончив с двоевластием на одной территории, объединив моё КБ с КБ Чаромского под руководством последнего. Брилинг был назначен к нему заместителем по «приземлённому» направлению. Разместилось новое центральное КБ БД на территории авиамоторного завода.

На следующий день я напросился на приём к Лихачёву, чтобы он прояснил мне, что в сложившейся ситуации делать. Пришлось подождать в приёмной, почти час сидя в очереди – пока он разбирался с более расторопными посетителями.

– Иван Алексеевич, к вам товарищ Любимов, – заглянул в кабинет начальника секретарь, когда вышел последний.

– Пусть заходит, – донеслось изнутри.

Я вошёл в помещение, где всего четыре месяца назад произошёл тот памятный разговор с Берией и Меркуловым, и от воспоминания меня слегка пробрало, по коже даже пробежали мурашки. Неужели это я в самом деле, литературно выражаясь, послал лесом своего начальника и куратора? Сейчас даже и не верится.

Лихачёв сидел за столом и что-то подписывал. С виду он оставался вроде прежним, но что-то в нём неуловимо изменилось. Как-то он поважнел, исчезла та пролетарская простота, которая была его коньком в бытность директором завода. Мельком взглянув на меня, он взял очередной документ и принялся его читать, одновременно спрашивая:

– Любимов? По какому вопросу? Был у нас уже тут один Любимов, герой.