Дизель решает всё. Реинкарнация Победы – 1

Чего непонятного? Меня твои условия не устраивают, ты меня тоже не устраиваешь. Смысла оставаться нет.

– Сем, а Сем? Да бог с ними, с деньгами. Ты оста-вайся, ладно?

А вот это уже ни в какие ворота не лезет! Я её целый месяц ушлой мошенницей считал, а ей даже денег не надо! И в чем подвох? Молча посмотрел на хозяйку долгим оценивающим взглядом так, что она покраснела. Да, где та болезненная бледность месячной давности? Полина за последнее время прямо расцвела. Понятное дело, если так каждый день питаться, как я сейчас ужинаю, за месяц можно и узника Бухенвальда откормить.

А харчи, стало быть, мои. Занятно.

– Поль, а скажи мне, чем ты этот месяц занималась? Чем зарабатывала?

– Так нет работы никакой, дома сидела. Сейчас и наняться-то ни к кому нельзя, боятся все. Раз работников хоть зачем нанимаешь, значит – кулак. Враз все опишут и вышлют куда Макар телят не гонял. А в колхоз идти, так там трудодни отрабатывать какие-то надо, а оплата только со следующего урожая.

– Стало быть, если я уйду, тебе и жрать нечего будет? – спросил я ровным голосом, сознательно провоцируя хозяйку, которая всю жизнь как-то прожила одна, без посторонней помощи. И провокация удалась на славу!

– Вот только не думай, что без тебя не проживу! Благодетель нашёлся! Да скатертью дорога! Катись колбасой куда хочешь! – Полина чуть не подпрыгивала, выкрикивая эти слова, а потом неожиданно расплакалась. Я был готов к взрыву эмоций в любой форме, поэтому так же спокойно, как и прежде, продолжил:

– Вот видишь, Поля, плохо мы с тобой ладим, цапаемся постоянно.

А знаешь почему? Стерва ты натуральная, иначе не скажешь. Детей у тебя нет, а без детей бабы стервенеют. Все прошлым живёшь, мужа уж четырнадцать лет как нет, могла бы снова замуж выйти. Ты баба ещё вполне себе ничего.

– Ничего, то есть – ничего особенного?

– Ты прекрасно понимаешь, что я сказал, не придуривайся.

– Да? А почему же ты тогда меня вовсе не замечаешь? Все мужики как мужики – думают раз вдова, то и побаловать можно! А этот только в первую ночь, да и то с какой-то ерундой!

– Хочешь сказать, что ты к моим кошмарам отношения не имеешь?

– Это само собой получается, когда боюсь или злюсь, давно заметила.

Просто научилась этим пользоваться.

– А меня стало быть не боишься?

– Нельзя тебя бояться, дом сожжёшь к чертовой матери, приходится в руках себя держать.